Австралия. Монастырь. Покаяние

5.jpg

Игумения Мария (Мирос) возглавляет православный женский монастырь в честь Казанской иконы Божией Матери, принадлежащий РПЦЗ. Монастырь находится на южной окраине города Сидней в районе Кентлин. Матушка родилась в Австралии, получила мирскую профессию врача. Но, почувствовав особый призыв Божий, она стала монахиней. О монастыре, о выборе монашеского пути, о покаянии пойдет разговор ниже.


– Матушка Мария, благословите. Расскажите, пожалуйста, о вашем монастыре. Как он возник? Как Вы стали его игуменией?

– Наш монастырь – самый древний из всех православных монастырей в Австралии. Архиепископ Сиднейский и Австралийско-Новозеландский Савва (Раевский) много лет желал устроить монастырь. В начале 50-х годов XX века протодиаконом Петром Гришаевым в епархию была пожертвована земля именно для такого назначения. Он сам получил эту землю в собственность после участия во Второй мировой войне. Сначала владыка устроил здесь мужскую общину. Первая литургия была отслужена в 1956 году.

Первые годы были тяжелыми. Здесь почти нет плодородной почвы, одни камни и глина. Владыка постепенно строил монастырь. Сажали деревья, но копать такую почву было трудно. Водопровода не было, вода привозилась в бочках из ближайшего городка. Горячей воды не было. К сожалению, мужская община здесь не удержалась. В то время некоторые монахини были выселены из Харбина и Шанхая. Кое-кто перебрался в Южную и Северную Америку, кто-то приехал в Австралию. И когда здесь была мужская община, сестры помогали монахам по хозяйству. Но мужская община распалась, и сестры в конце 1958 года остались в строящемся монастыре.

Настоятельницей женской общины Синодальным Указом от 1959 года была назначена игумения Елена (Устинова), родная сестра актера Петра Устинова. Потихоньку наш монастырь начал развиваться. Сестры вели большое хозяйство (были куры и коровы), пекли просфоры на все приходы в Сиднее.

7.jpg
Старая церковь обители

Я поступила сюда при второй настоятельнице, игумении Евпраксии (Пустоваловой). Она была духовным чадом митрополита Восточно-Американского и Нью-Йоркского Филарета (Вознесенского), Первоиерарха РПЦЗ. Она хотела стать монахиней еще в Харбине, но тогда условия были тяжелые. С престарелой матерью они перебрались в Австралию. Будущая игумения 10 лет была послушницей и потом стала монахиней. Матушка Евпраксия была назначена настоятельницей в 1984 году на праздник святых Жен-мироносиц. При ней я и поступила в монастырь, была ее келейницей, лечащим врачом и трудилась, наверное, на всех послушаниях, которые есть у нас в монастыре: на кухне, в просфорне, пела на клиросе, была церковницей. При матушке Евпраксии количество сестер увеличилось на 10 человек. Но, к сожалению, потом молодые стали уходить, они не хотели подчиняться. Ведь монашество – это серьезный образ жизни, где нужно отсечение своей воли и полное послушание. Это самое главное в монашестве.

Матушка Евпраксия скончалась в 2006 году. И в праздник Преображения Господня того же года я была назначена настоятельницей монастыря, а в день памяти Казанской иконы Божией Матери в ноябре 2006 года – игуменией.

Наши сестры привыкли к тяжелому труду. За годы моего игуменства у нас были послушницы, среди которых была девушка из Тайваня, одна сербка, одна – из России. Пару лет тому назад две наших послушницы приняли монашеский постриг. Сейчас у нас четыре мантийные монахини. Мы по возможности соблюдаем полный церковный устав. Службы совершаются полностью, без сокращений. Сейчас мы меньше выпекаем просфор, уже не по силам. Посылаем просфоры еще на два прихода в Сиднее. Я здесь завела свечной заводик, и много лет сама делала тысячи свечей вручную, окунательным способом.

Мы ведем хозяйство, у нас несколько десятков кур и маленький небольшой огород, где мы выращиваем помидоры, огурцы, картошку, кукурузу, клубнику. Есть яблони, груши, ореховые деревья, даже айва. Мы занимаемся и пчелами. Наши батюшки обычно смотрят за ними.

В нашем монастыре служат пять литургий в неделю, двое священнослужителей чередуются. Один белый священник, митрофорный протоиерей Никита Чемодаков, у которого свой приход в Сиднее. Второй – иеромонах Дорофей (Урусов), Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл дал благословение, чтобы он остался у нас в Австралии.

Я все еще практикую как лечащий врач, принимаю сестер, прихожан и других нуждающихся. В пандемию время было насыщенным, почти никто из австралийских врачей не принимал пациентов. Очень многие обращались ко мне: греки, сербы, многие из духовенства.

Постройка нашего главного храма, Казанского, началась при матушке Евпраксии в 1984 году, и полностью он был освящен в 1990 году митрополитом Виталием (Устиновым). Наш монастырь называется «Новое Шамордино», у нас тесная связь с Шамординской обителью в России. Откуда эта связь? Одна наша сестра, монахиня Параскева (Кудинова), была последней постриженницей Оптиной Пустыни. Ее постригал преподобный Оптинский старец иеросхимонах Анатолий Младший (Потапов) перед самым закрытием монастыря.

church (1).jpg
Новый храм обители

– Матушка, как в молодости Вы поняли, что монашество – это Ваше призвание? Как человек может понять, что Бог его призывает на монашеский путь?

– Сейчас ясно вижу, что уже в детском возрасте у меня было желание монашества, но тогда я этого не осознавала. С 12 лет я хотела быть врачом, работать где-нибудь в Африке, Индии, помогать бедным. С 17 лет я зачастила в церковь на службы, стала петь и читать на клиросе. Батюшка стал снабжать меня духовной литературой, заметив мое стремление. Но я никогда никому не говорила о моем тайном желании монашества. В течение десяти лет я молилась Господу, чтобы Он устроил мою жизнь так, как Ему угодно.

Когда у нас впервые была организована паломническая поездка на Святую Землю в 1986 году, я присоединилась к ней. Там мы встречались с духовными прозорливыми людьми, посетили Синай. Во время этой поездки я поняла, что Господь дал мне зеленый сигнал на поступление в монастырь. Мой духовный отец серьезно отнесся к этому и какое-то время останавливал меня, пока не стало окончательно ясно, что к этому призывает Господь. И тогда он уже разрешил, дал мне благословение на поступление в монастырь.

Может быть, не у всех это происходит так ясно. У нас одна монахиня приехала посетить свою двоюродную сестру, которая была в монастыре, и тоже почувствовала это призвание и поступила в монастырь. Вторая наша сестра овдовела, и ее духовный отец посоветовал ей уйти в монастырь, чтобы замаливать грехи своей семьи. Еще одна сестра не желала выходить замуж. Она приехала к нам, ей понравилось, она осталась. У нас есть монахиня, которая почувствовала, что она жила очень греховно, и пришла каяться. Про другую один батюшка заметил, что у нее созревают глубокие духовные чувства, и отправил ее в монастырь. То есть у всех по-разному. Каждый имеет свой путь.

У нас были монахини, которые уже в 80-летнем возрасте просились в монастырь. Самый наглядный пример – монахиня Неонилла. Она жила в поселке рядом с нашим монастырем, помогала сестрам, попросилась, ее приняли. Она очень смиренно жила, занималась монастырским садом. Но потом ее дочь, католическая монахиня, забрала ее и поместила в старческий дом. Она сняла с нее монашеские одежды, заставила есть мясо, и матушка все смиренно перенесла. Умерла она в первый день Пасхи, когда, как мы считаем, душа минует все мытарства. У нас были и другие пожилые послушницы, которые поняли, что не смогут нести подвиг послушания, у них не получилось остаться в монастыре. Так что у каждой получилось по-разному.

– Расскажите, пожалуйста, о митрополите Восточно-Американском и Нью-Йоркском Иларионе (Капрале). Чем он Вам больше всего запомнился?

– Он был нашим правящим архиереем. Я у него исповедовалась, когда приезжала в Америку в мужской монастырь Джорданвилль. У него была очень светлая душа, Божия душа. Он был очень-очень смиренным, любвеобильным, никогда никого не огорчал, но всегда держался своей линии. Был очень начитанным во всех сферах. Ему наши монашеские службы казались длинными. Он служил смиренно, иерейским чином, когда приезжал к нам.

– Как сейчас в Вашем монастыре строится молитвенная жизнь?

– Мы не можем совершать ежедневно полный круг богослужений. То есть у нас всенощные бдения – в субботу вечером и под праздники. Но Великим постом у нас полный круг богослужений. А в течение года на буднях – только девятый час, повечерие, вечернее правило. У нас вычитываются келейно утреннее правило и полунощница, потому что не все в силах вставать в четыре часа утра и идти на правило. Владыка советовал с этим повременить, пока не станет больше сестер.

– Скажите, пожалуйста, вас, православных монахинь, не притесняют в австралийском обществе?

– Общество здесь уже становится почти сатанинским. Люди все татуированы с макушки до пят. Христианство уже вымирает. У католиков закрываются многие храмы и монастыри. Раньше молодежь, видя нас на улице, обзывала нас «колдуньями». Сейчас стало еще сложнее из-за геополитической ситуации в мире. Так как мы – русские и принадлежим Русской Православной Церкви, то из-за этого к нам не всегда хорошее отношение. Здесь приходится иногда терпеть, когда нас игнорируют, не обслуживают или долго заставляют ждать, просто блокируют наши дела. Мы целый год боролись с местным правительством, чтобы снести несколько засохших массивных деревьев рядом с нашим монастырем. Они знают об огромной опасности, что мы можем сгореть летом, нам предвещали очень жаркое лето (сейчас в Австралии лето. Это время характеризуется там частыми лесными пожарами – прим. А. К.). Но Господь милостив. Вчера было плюс 41 градус по Цельсию. Нам обещали почти все лето такое. Но они абсолютно ничего не разрешают делать, ничего не предпринимают.

– Сейчас в Вашем монастыре много прихожан из мирян?

– У нас с этим тоже сложно. Молодые семьи теперь заселили поселок рядом с нами, где раньше жили пожилые люди, посещавшие наш приход. Эти молодые семьи – больше англоговорящие, поэтому ходят в англоговоряшие приходы. А мы служим на церковнославянском языке.

Мы пережили частые смены священнослужителей, не было постоянства. Один священник, который у нас служил, был против соединения РПЦЗ и РПЦ и увел с собой несколько десятков человек. После этого приходу пришлось расти заново. Следующий священник был почти такого же склада, но был еще и против священноначалия, он потом нас бросил. Опять приход за ним пошел, и нам опять заново пришлось привлекать прихожан.

Потом случилась эпидемия коронавируса. Время было сложное. Из-за запретов нам нельзя было выезжать из дома в радиусе более пяти километров. Некоторые города были вообще полностью под замком. Люди привыкли смотреть церковные службы по интернету. Пожилые люди до сих пор боятся заразиться. То есть приход очень пострадал за последние годы.

Но в последний год люди опять стали посещать наш монастырь. Наши прихожане из разных этнических групп: сербы, македонцы, греки, местные австралийцы, русские, арабы. Это люди со всех концов Земли. Вообще, в Австралии в нашей Церкви все больше переходят на английский, не все батюшки понимают по-русски. Это грустно, но это, наверное, такой период эволюции. Наверное, в Канаде больше русских прихожан из России. А здесь мало воцерковленных из приезжих. Здесь много смешанных браков, что тоже вносит свои нюансы. Скажем, дети моего брата не владеют русским языком (матушка родилась в русскоговорящей семье – прим. А. К.). То есть они ничего не понимают в церкви, где служат на церковнославянском. Это тоже не очень положительно действует на приходскую жизнь. Но, слава Богу, мы трудимся и не сдаемся.

– Матушка, еще такой вопрос. Что Вы посоветовали бы христианам, живущим в России, чтобы они сохраняли веру в сердце? Как не поддаться на соблазны современного мира, которых достаточно и в нашей стране?

– Первое – нужно понять, признать роль России в прошлом, изучить историю страны, как она воевала, сохраняла свою веру. Я хотела бы сказать людям, чтобы они осознали необходимость жить по христианским заветам. Есть известная фраза: «Спешите делать добро». То есть людям необходимо думать друг о друге и помогать друг другу. И надо понять, что Запад сильно разлагается. То, что исходит оттуда, кажется заманчивым, но не приносит никакой пользы, а, наоборот, очень губительно действует на душу человека. Конечно, людям необходимо читать святоотеческие писания, нужно читать современных святых. Надо посещать святые места, просить помощи у святых, укрепления в вере, потому что мы сами не можем укрепить в себе веру, ведь это дар Божий. Нужно, чтобы батюшки в церкви организовывали паломнические поездки по монастырям. Это очень важно. Сейчас должен быть призыв всего народа к покаянию.

Например, мои родители жили в Харбине. И когда они находились в японской оккупации, советские летчики пытались три раза сделать налет на Харбин и разбомбить его. И тогда сразу во всем городе, начиная со священноначалия и до последнего человека, люди начали поститься, непрерывно служить молебны. И когда прилетали аэропланы, город покрывался туманом, да таким, что радары аэропланов не могли проникнуть сквозь него и определить цели. Поэтому люди сейчас должны понять, что в наше время происходят войны, и надо усилить свои покаянные чувства, участить посещения церкви. Но делать это необходимо не поверхностно. Это не ритуал, купить свечку и поставить. Нужно вникать в службы: что говорится, что читается.

– Сейчас у нас наступило достаточно тревожное время.

– Да, но Господь через такие моменты и отрезвляет души. Ведь если все спокойно, то душа забывает про Бога. И самое главное – нужно обратить внимание на распространенные грехи. Во-первых, на грех осуждения, начиная с осуждения священноначалия до осуждения друг друга. Во-вторых, на неблагодарность. Неблагодарность Богу. Надо благодарить Бога не только за хорошие моменты жизни, но и за тяжелые времена. Нужно это людям тоже как-то внушать. Господь посылает для нас все самое полезное и душеспасительное.

– Матушка, благодарим за Ваши ответы и слова назидания.


Источник: сайт Сретенского монастыря

152