Русский на Афоне Свято-Пантелеимонов монастырь

Русский на Афоне Свято-Пантелеимонов монастырь

Новый Русик расположен на юго-западном берегу Афонского полуострова, недалеко от главной пароходной пристани Дафни. Монастырские корпуса, образующие в плане четырехугольник, располагаются на зеленых пологих склонах. Окружающая местность изумительно живописна и словно соединяет в себе все красоты афонской природы. На север от монастыря круто вздымаются горные цепи, на юг открываются просторы Эгейского моря, с востока подступают холмы, покрытые лавровыми рощами и виноградниками, а с запада морской берег образуют крупные скалы. Для полноты картины нужно добавить «изобилие здравых вод и здравого воздуха». Расстояние до ближайших обителей Ксиропотам и Ксенофонт – примерно час пешего пути. Столько же времени по горной дороге нужно добираться до Старого Русика.


К моменту переселения греческой братии (около 1770 года) из прежней обители в более удобное прибрежное место, здесь был небольшой монастырек-келлия с храмом Вознесения Христова, выстроенный епископом города Иериссо Христофором, пребывавшим на Афоне на покое. Из документов видно, что в 1677 году он купил у русского монастыря пристань с прилегающей к ней землей, а после его кончины (вероятно, по завещанию) маленькая обитель вернулась во владения Русика. Новый монастырь был незначителен и населен греками, но своего имени не утратил и назывался «Русский бедный монастырек». Греки унаследовали все права и имущество прежней обители, но вместе с тем и ее многочисленные долги и налоги, выплатить которые не было никакой возможности. Видя такое положение, афонский Протат обратился к Вселенскому Патриарху Каллинику, предлагая исключить Русский монастырь из числа святогорских обителей, а земли его продать греческим монастырям. Но Святейший Патриарх, будучи осведомлен о благотворном для христиан влиянии России на внутренние дела Востока после последних турецких войн, решительно отверг эту просьбу. В августе 1803 года особой патриаршей грамотой было предписано восстановить Русский общежительный монастырь: «испровергнуть своевольное жительство, управление и самолюбие монашествующих и обратить его в общежитие, заставив их жить единомысленно и единодушно по-киновиатски, чтобы каждый заботился не о своем только, но и о чужом, и в чужом находил свою собственную пользу, по апостолу... Хотим же, чтоб игумен имел власть предводительствовать всеми братиями и наставлять всех на добродетель». По воле патриарха, игуменом монастыря был избран почтенный Савва, семидесятилетний иеромонах Ксенофского скита. Составив примерный план строительства в порученной его заботам обители, старец вынужден был оставить Святую Гору и провести около четырех лет в Константинополе, собирая пожертвования. Но за это время собралось всего 9 тысяч рублей – сумма далеко не достаточная даже для начала работ. Более пособий ждать было неоткуда, и дело возобновления монастыря, казалось, стало невозможным.


Но неожиданная помощь свыше явилась впавшему в скорбь старцу Савве от самого святого великомученика и страстотерпца Пантелеймона, чудодейственным образом позаботившегося о своей обители. Неожиданно в Константинополе тяжко заболел великий драгоман Порты (министр, ведавший иностранными делами) Скарлат Каллимах, происходивший из волошско-молдавских князей. Семейство князя, видя бессилие врачей, обратилось к старцу Савве с просьбою помолиться о больном святому целителю Пантелеймону. Причем сам князь дал торжественный обет, в случае своего исцеления, стать ктитором афонской обители вмч. Пантелеймона. Отслужив молебен, старец окропил болящего святой водой и дал ему выпить отвар афонских трав со святою водою. На следующий день князь Скарлат был совершенно здоров. Он свято исполнил свой обет, щедро подавая средства на строительство монастыря, особенно когда по воле султана сделался наместником Молдовалахии.


К 1814 году обитель имела уже, хотя и вчерне, соборный храм во имя св. великомученика Пантелеймона, кельи и прочие здания, необходимые для тогдашнего небольшого братства. Главный собор освятил в 1815 году Вселенский Патриарх Григорий, тоже много способствовавший восстановлению Русского монастыря. Но вскоре обитель постигли новые невзгоды. В 1821 году началось греческое восстание. Главный благодетель монастыря князь Скарлат Каллимах, утративший доверие турецких властей, был вызван в Константинополь и убит. В том же году на пасхальной неделе скончался и игумен Савва, поручив попечение об обители иеросхидиакону Венедикту и его ученику иеромонаху Герасиму. Кроме того, вся Святая Гора была занята в то время турецкими войсками, которые монахи обязаны были кормить и выдавать им жалование как охранителям. Иноки Русского монастыря перебрались в «нововыстроенную великую нагую обитель, не имущую никакого украшения, неоштукатуренную, не имущую ни иконостаса, ни икон. Вся обитель была как пустой сарай, ниоткуда не имущи помощи» (инок Парфений). Не имея благодетелей, монастырь входил в долги и, несмотря на это, терпел крайнюю скудость. Часть братии с иеромонахом Герасимом в течение нескольких лет скиталась за пределами Афона. В 1830 году Греция получила независимость, а Россия заключила мир с Турцией. В опустевшие обители стали возвращаться рассеявшиеся иноки и прибывать новые. Вернулся и отец Герасим с немногими братиями, которым удалось сохранить ценные документы, иконы, книги и церковные сосуды. Но устройство жизни в монастыре и его восстановление за неимением средств было весьма затруднительно. Тогда духовник обители старец Венедикт и игумен Герасим, памятуя о русском происхождении обители, решились позвать на жительство русских иноков.


Первым склонился на это приглашение иеромонах Аникита, в миру князь Шихматов-Ширинский. В 1835 году после настойчивых просьб отец Аникита с двадцатью пятью иноками торжественно крестным ходом из Ильинского скита прибыл в Свято-Пантелеимонов монастырь «на купножительство с греками». Русская братия получила в свое распоряжение церковь св. Иоанна Предтечи, а вскоре, на средства отца Аникиты, была заложена церковь во имя свт. Митрофания Воронежского. Но благочестивым намерениям не суждено было сбыться. Не привыкшие жить по строгому общежительному уставу, русские монахи отказывались подчиняться грекам, отчего начались «повседневные скорби и искушения», высокая молитвенная жизнь обители стала расстраиваться. Вскоре русские иноки вышли из монастыря, а отец Аникита получил назначение настоятеля посольской церкви в Афинах, где и скончался. Покидая Свято-Пантелеимонову обитель, отец Аникита оставил в ней пожертвованную им ризницу, иконы и книги. Удивленным грекам он пророчески сказал: «Пусть все в святой Русской обители останется для памяти. Когда паки русские взойдут, тогда и пригодится им».


Положение греческой братии после изгнания русских сделалось крайне бедственное, что многими осознавалось как наказание от Бога, поэтому игумен Русика стал вновь искать случая пригласить русских монахов. В 1839 году произошла смута и разделение между насельниками Ильинского скита, в результате которого иеросхимонах Павел и его приверженцы из великороссов поселились на квартире в Карее. После соборного совета старцы Свято-Пантелеимонова монастыря решились просить отца Павла со всей его братией на жительство в Русик: «Вниде, отче, во святую древнюю Русскую обитель. Не мы вас зовем, но желает и зовет вас святой великомученик Пантелеймон, как своих древних обитателей». На праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы в ноябре 1839 года произошло окончательное водворение русских в родную обитель, закончилось странствие их, продолжавшееся сто двадцать лет. Сразу по вступлении отец Павел пожертвовал монастырю около четырех тысяч рублей, что позволило существенно поправить его дела. Русским инокам был отведен северный пятиэтажный корпус с храмом святителя Митрофания Воронежского (ныне параклис во имя Преподобного Сергия Радонежского). Объединившись, греческая и русская братия имели богослужения каждая в своем храме, кроме праздников, а устав, послушания и трапеза сделались общими. К несчастью, вскоре немногочисленные русские иноки лишились своего духовника. 2 августа 1840 года иеросхимонах Павел скончался, «оставив скорбь и грекам и русским». Игумен Герасим разрешил русским монахам самим избрать себе, кого сочтут достойным, для управления русской братией в обители.


Общим духовником всех русских на Афоне был старец Арсений, подвизавшийся в Троицкой келье с немногими учениками. К нему и обратились иноки Русика, прося себе духовника. Старец указал на одного из своих учеников, имевшего с ним особую духовную близость, монаха Иоанникия. Отец Иоанникий, в миру Иоанн Соломенцев, происходил из города Старого Оскола Курской губернии. Купеческая семья Храмовые кресты Соломенцевых, предки которых были из духовного звания, отличалась особым благочестием. В отроческие годы Иоанн, прислуживая в церкви, читал, пел на клиросе и пономарил. Первые благодатные впечатления привели его со временем к решению оставить мирскую жизнь. Но желание это осуществилось не скоро – родители не отпускали Иоанна, пока в семье не подрос младший брат, ставший им опорой в ведении дел. Преодолев многие внешние и внутренние препятствия, Иоанн Соломенцев благополучно прибыл на Афон в 1836 году и вскоре старцем Арсением был пострижен в монашество с именем Иоанникий. Под руководством старца он проводил тихое, безмолвное житие в келлии пророка Илии. Инок Парфений, проходивший послушание в пустыни у о. Иоанникия, составил его духовный портрет: «Нашел в нем великого и ученого мужа, во внешней духовной премудрости искусного и в Божественном и отеческом писании много начитанного и сведущего. ...И весьма был кроток и снисходителен, мог все немощи наши нести так, что я и во всю жизнь мою такого кроткого и терпеливого не видал; и во всех добродетелях совершен был; не словом учил, но во всем делом показывал и во всем образ был нам. ...И такую имел силу в слове, что хотя бы кто был каменный сердцем, и того мог уговорить и в слезы привести, и всякого мог увещать и наставить на истинный путь». – «Сказания о Святой Горе Афонской».


Переход в Русик о. Иоанникий совершил по послушанию, против своей воли, с большой скорбью покидая пустынное житие. Но противиться благословению старца Арсения он не смел. «Тебе подобает устроить русскую обитель, и тобою она прославится», – эти слова старца словно подтвердили давнее пророчество, услышанное Иоанном еще в юности от воронежского юродивого: «Ты, брат мой Иоанн, придешь на Афон да свой улей пчел заведешь и будешь рои распускать». В сентябре 1840 года о. Иоанникий перешел на жительство в Русик. Через месяц в день памяти святителя Митрофания Воронежского был рукоположен в иеромонаха и тогда же назначен и благословлен быть общим духовником русской братии Свято-Пантелеимонова монастыря. Через год о. Иоанникий принял великую схиму с именем Иероним и стал усердным помощником игумену Герасиму в управлении монастырскими делами. О. Иероним прожил в Свято-Пантелеимоновом монастыре с 1840 до своей кончины в 1885 году. С его переселением в Русик начинается кипучая деятельность, которая не прекращалась более пятидесяти лет – это период быстрого роста, устроения и процветания монастыря. Постройка новых и обновление старых зданий внутри и за пределами монастыря. Приезд поклонников, пополнение братии, посылка сборщиков за милостыней в Россию. Установление постоянных связей с Россией через подворья Свято-Пантелеимонова монастыря в Москве и других городах, организация книжно-издательской деятельности. Упорядочение взаимоотношений греческого и русского братств и монастырского общежития в целом. В центре всех внешних и внутренних преобразований мы видим личность о. Иеронима, отмеченную преуспеянием в добродетелях иноческих и высокими душевными дарованиями – светлым умом, сильной волей и деловым опытом.


Первой заботой после перехода русских иноков в Свято-Пантелеимонов монастырь было устройство вместительного храма, где бы они могли молиться на славянском языке. Прежний небольшой храм свт. Митрофания Воронежского в северном корпусе не вмещал увеличившуюся братию, поэтому в январе 1841 года приступили к постройке отдельного Митрофаниевского собора, заложенного еще о. Аникитой. По счастливому совпадению, в том же году было объявлено высочайшее разрешение на сбор милостыни в России, что позволило лишь немного поправить материальное положение и начать выплачивать стотысячный долг, тяжелым бременем лежавший на обители. На протяжении сороковых годов происходило постепенное ее благоустроение. В 1845 году завершена отделка главного Пантелеимоновского собора, остававшегося неоштукатуренным с момента постройки. Расписали собор еще спустя десять лет русские живописцы из келлии Преподобных Печерских во главе с о. Василием. В 1846 году украшена живописью и братская трапезная. В ноябре 1846 года митрополитом Адрианопольским Григорием освящен русский собор свт. Митрофания Воронежского, день памяти святителя с тех пор торжественно празднуется и русской и греческой братией монастыря. В это же время были получены и первые значительные дары из России. На икону великомученика Пантелеймона была прислана из Петербурга серебряная с позолотой риза – от вологодского купца Егора Шучева. Воронежские купцы братья Самохваловы пожертвовали колокола, которые были повешены на башне на восточной стороне трапезной, самый большой из них весом в пятьдесят пудов. Все денежные пожертвования из России о. Иероним передавал игумену Герасиму, не имея права распорядиться ими самостоятельно на благо русской братии. Прочие дары: священные облачения, сосуды и церковная утварь – делились между греческими и русскими церквями поровну. Причем часто о. Иероним даже отдавал лучшие вещи грекам, дабы поддержать их расположение к русским. Сознавая необходимость общения, прекрасно владевший греческим языком о. Иероним составил русско-греческий словарик, включавший не только слова, но и наиболее употребительные выражения. Со своей стороны старец-игумен Герасим также стремился всячески поддерживать согласие и единодушие между разноплеменной братией и устранять разного рода недоумения, как с той, так и с другой стороны, что было залогом дальнейшего процветания монастыря.


И все же малочисленная в сравнении с греками русская братия находилась в неравноправном положении. Начальственных послушаний русским не поручалось, о. Иероним смиренно сносил высокомерие иных из греческих старцев. Сколь хрупок был мир между греческой и русской общинами, показали, например, многолетние споры вокруг чтения в трапезе. До 1856 года положенное по уставу чтение происходило только по-гречески, поэтому непонятно было большинству русских. Когда число их возросло до ста и более человек, русские иноки просили игумена разрешить чтение по-славянски хотя бы дважды в неделю, а также чтобы в эти дни трапезу благословлял русский иеромонах. Несмотря на согласие игумена Герасима, совет греческих старцев не принял этого справедливого требования. И только по прошествии десяти лет, после долгих состязаний и препирательств, состоялось соглашение, по которому было решено, что чтение и псалмопение будет происходить попеременно через день по-гречески и по-русски.


На взаимоотношения греческой и русской братии влияли самые разные внешние и внутренние обстоятельства. Огромное значение для всех русских насельников имело посещение Афона Великим князем Константином Николаевичем в июле 1845 года. «Красен был день 16 июля... все в природе, казалось, вслушивалось в движение и трепет нашего русского сердца и любовалось единственным в своем роде зрелищем — появлением здесь, в жребии Царицы Небесной, царевича православной русской земли, в трогательном виде скромного поклонника Ее святым местам», – так передает общее радостное чувство очевидец этих событий Серафим Святогорец. Хотя Великий князь Константин пробыл в Свято-Пантелеимоновом монастыре всего около трех часов, благочестие юного царевича, поклонившегося святыням, и внимательное обращение его с русскими иноками сильно подействовало на греков. Событие это возвысило Русскую обитель в глазах всей Святой Горы и в то же время возбудило внимание к ней в России. Отец Иероним стал рассылать воззвания с прошениями о помощи обители и в 1849 году вновь направил на родину сборщиков милостыни, которые вернулись на этот раз с солидными суммами. Прекрасно зная обычаи и нравы купеческого сословия, к которому и сам прежде принадлежал, о. Иероним сумел привлечь внимание богатых людей в разных концах России. Так на средства именитых вятских купцов Г. Чернова и И. Стахеева на четвертом этаже северного корпуса был устроен русский Покровский собор и смежные с ним келлии. Торжественное освящение храма в январе 1853 года разделяло с русскими и греческое братство.


Ближайшим помощником о. Иеронима в деле привлечения и переписки с благодетелями был отец Серафим, в миру священник Симеон Веснин. В 1840-х годах он принял постриг на Святой Горе и составил ее поэтичное описание в популярной в то время литературной форме писем к друзьям. Письма были изданы русским монастырем в 1850 году, что принесло о. Серафиму, с одной стороны, благоволение архипастырей церкви – Филарета Московского, Иннокентия Одесского, а с другой – признание в литературно-журнальных кругах и внимание влиятельного Ф. Булгарина. Во время пребывания в России отец Серафим собрал много пожертвований от своих многочисленных почитателей, а главное, ознакомил русских людей с Афоном и Русской обителью, направляя к ней многих поклонников и благотворителей.


Связи Свято-Пантелеимонова монастыря с Россией становились более тесными, постепенно возрастало число паломников, многие из которых происходили из дворянства, купечества и духовенства. Оставаясь жить в монастыре, они приносили с собой богатые вклады и еще более оказывали материальную поддержку обители через своих родственников и знакомых в России.


Скромным паломником в 1851 году прибыл на Святую Гору Михаил Иванович Сушкин, которому суждено было много потрудиться во славу обители и впоследствии стать архимандритом Макарием – первым русским игуменом Свято-Пантелеимонова монастыря. Как и о. Иероним, о. Макарий происходил из купеческого сословия – богатейшего и древнего рода тульских купцов Сушкиных. В родительском доме и в частном пансионе в Петербурге воспитывался в строго православном духе, обычном в начале позапрошлого столетия в среде благочестивого купечества. К тринадцати годам образование его считалось законченным, и Михаил Иванович сделался подручным своему отцу по торговым делам. В 1840-х годах, освободившись из-под строгой опеки отца и старших братьев, он приступил к самостоятельным торговым операциям, много разъезжая по российским городам, не чуждаясь знакомств и увеселений, принятых в купеческом обществе. Но суета окружающей купеческой жизни была не по сердцу Михаилу Ивановичу, и с ранней юности у него стали возникать мысли о монашестве в какой-либо уединенной обители. В этом намерении поддерживала его очень близкая ему по характеру, мягкая и религиозная мать, с которой Михаил Иванович сблизился в эти годы, посещая известные святыни и побывав у киево-печерских старцев. Отец же, напротив, решил женить сына, желая иметь при себе делового и опытного помощника. Уговорив отца отложить решение о женитьбе на год, Михаил Иванович отправился по делам в Старый Оскол, где встретил компанию купеческих сыновей, отправлявшихся в паломничество на Восток. Под условием не оставаться на Афоне навсегда, он получил разрешение старших и покинул Россию, дабы никогда уже более не вернуться на родину, но совершать служение ей в земном уделе Божией Матери.


Поначалу Михаил Иванович не имел мысли остаться в Свято-Пантелеимоновом монастыре навсегда, но благоговейная атмосфера и размеренная строгая жизнь иноков, а главное – внушительный аскетический образ о. Иеронима, совершили в его душе окончательный переворот. Он высказал духовнику искреннее желание принять монашеский постриг и принялся хлопотать о получении родительского благословения. Но явным Промыслом Божиим все устроилось неожиданно быстро. 3 ноября 1853 года Михаил Иванович прибыл в Свято-Пантелеимонов монастырь, а 27 ноября тяжко больной, на краю могилы, был пострижен сокращенным чином в святую схиму с именем Макарий. Постепенно здоровье его стало улучшаться и, оправившись от болезни после окропления святой водой на Богоявление, о. Макарий стал проходить обычные для новоначального послушания: прислуживал в трапезе, работал на кухне, носил кирпичи для построек, исполнял должности чтеца, канонарха и певца за ежедневным богослужением. С самого начала о. Макарий находился под руководством о. Иеронима, который приблизил к себе возвышенно настроенного молодого инока, подготавливая его для будущего поприща. После Крымской войны, когда количество русских на Афоне стало быстро возрастать, о. Макарий сделался ближайшим помощником о. Иеронима. В 1856 году о. Макарий был рукоположен в иеромонаха в соборе великомученика Пантелеймона и вскоре назначен вторым духовником русского братства. Но отношение его к о. Иерониму оставалось прежним, как несомненное послушание монаха, всегда готового выполнять волю своего старца. Благодаря о. Иерониму, с годами о. Макарий приобрел ту духовную деловую опытность, которая во время его игуменства позволила управлять обителью в духе кротости и братолюбия.


Тяжелым испытанием в жизни Свято-Пантелеимонова монастыря и всей Святой Горы явилась Крымская война. Угрозы со стороны турок разрушить афонские монастыри и в первую очередь русскую обитель, милостию Божией, не осуществились. Но прекращение всякого общения с родиной, а вместе с тем и пожертвований – единственного средства к существованию обители, недостаток насущных жизненных припасов и постоянный страх сделали жизнь, по словам самих старцев, «страдальческим подвигом». Вскоре после заключения мира связи с Россией возобновились и паломники еще более чем прежде устремились на Афон. Возобновился и приток пожертвований, что давало возможность содержать быстро растущую братию, а также обновлять старые и создавать новые монастырские корпуса, параклисы и келлии за пределами обители. Так возникли высоко в горах Бессребреническая келлия Серафима Святогорца, келлия Живоначальной Троицы о. Серафима Комарова (бывшего петербургского купца), келлия великомученика Георгия, устроенная капитаном Е. Хабаровым для подвижника иеросхимонаха Илариона, и многие другие. На средства благотворителей заново отстраивался Старый Нагорный Русик. В эти же годы началась разработка Крумицы – заброшенного участка плодородной монастырской земли на самой границе полуострова. Заботами о. Макария это дикое место превратилось в обширный скит с несколькими храмами и цветущей фермой с виноградниками, фруктовым садом и оливковой рощей, дающей обители жизненные припасы.


Особую помощь в благоустроении обители оказывало семейство Сушкиных. О. Макарий почти в каждом письме напоминал своим родным о нуждах монастыря. Первый крупный дар родителя его, И. Д. Сушкина – вся церковная утварь и убранство Покровской церкви, освященной в 1853 году. Через десять лет на его же средства выстроена трехэтажная братская больница с параклисом в честь Всех Афонских святых. Ежегодно в день своего ангела И. Д. Сушкин присылал «на утешение братии» 500 рублей. В 1873 году на пожертвования другого родственника о. Макария – И. И. Сушкина – устроена на берегу моря странноприимная больница с параклисом в честь св. Иоанна Богослова. Еще один благодетель, В. И. Сушкин, построил келлию свт. Василия Великого близ Крумицы.


В 60–70-е годы монастырь бурно развивался, в нем шло большое строительство. Параллельно Покровской церкви в 1867 году пристроена церковь во имя св. блгв. князя Александра Невского. В прежнем монастырском пирге, вошедшем в Покровский корпус, освящены два параклиса в честь Вознесения Господня и во имя свв. равноапостольных Константина и Елены. В 1871 году возобновлен параклис великомученика Димитрия Солунского, в нем установлено неусыпное чтение Псалтири в память сохранения обители во время Крымской войны. К 1870-м годам братство монастыря насчитывало уже около пятисот человек. Это заставило приступить к постройке нового братского корпуса с кельями и служебными помещениями на восточной стороне монастырской территории, остававшейся до этого времени свободной. Кроме того, прежнее, ставшее тесным, помещение трапезной, построенное еще при князе Каллимахе, значительно расширили и украсили росписями на евангельские сюжеты. Наконец, торжественно оформился главный вход в монастырь – южная порта. Над нишей, в которую помещен живописный образ великомученика Пантелеймона, был сделан куполообразный навес, опирающийся на две мраморные колонны.


О. Иероним, будучи человеком деловым, сумел окружить себя деятельными помощниками, под началом которых развивались в монастыре разные полезные ремесла. Многие монахи обучились иконописи, в 1870-х годах была устроена сначала фотографическая лаборатория, а позже и литографская мастерская, печатавшая иконки и картинки с видами Святой Горы для раздачи поклонникам. На печатном станке вручную набирались и издавались религиозно-просветительские листки и брошюры, например – «Житие святого великомученика Димитрия Солунского», «Обетование Божией Матери, данное Святой Афонской Горе». Иноков, имевших начальное образование, о. Иероним направлял в Карею для обучения в греческой духовной школе. Из числа окончивших курс много потрудились на благо обители – о. Азария, исполнявший послушание секретаря и делопроизводителя, о. Нафанаил, в совершенстве изучивший греческий язык и ставший антипросопом (представителем монастыря в Протате), о. Матфей – археолог-библиотекарь, приведший в порядок монастырскую библиотеку и помогавший в работе ученым паломникам, о. Мина, состоявший секретарем при о. Макарии и составивший записи по истории монастыря. За пределами обители выделялись своей деятельностью настоятели подворий, вынужденные постоянно общаться с мирянами, но не оставлявшие своих подвижнических молитвенных трудов.


Кроме многочисленных паломников простого звания Свято-Пантелеимонов монастырь стал привлекать и именитых гостей, своим авторитетом поддерживавших значение Русской обители в ряду других святогорских монастырей. В июне 1867 года вся братия с волнением встречала Великого князя Алексея Александровича. Царевич ознакомился с Русской обителью, поклонился ее святыням. Здесь же ему были представлены настоятели всех афонских монастырей, специально для этого собравшиеся в Русике. В сопровождении о. Макария Великий князь совершил трехдневное путешествие по славянским и греческим обителям, посетил обитель Богородицы Ксилургу – колыбель русского монашества на Афоне, Ильинский и Андреевский скиты, где, с благословения игумена, заложил первый камень собора в честь апостола Андрея Первозванного – впоследствии самого большого православного храма на Афоне. В Карее русский царевич был торжественно встречен членами Протата, в обращенном к нему приветствии говорилось: «Ныне весь в совокупности лик святогорских отцов считает себя счастливым, величается сим и радуется, что удостаивается принять в недра свои благочестивое чадо Православной Восточной церкви, славную отрасль благочестивейшего императорского Российского дома». В 1866 году на Афоне побывал русский посланник и полномочный министр при Оттоманской Порте граф Н. П. Игнатьев, принявший большое участие в русской обители и многие годы представлявший ее интересы в Константинополе и в России. Большой духовной радостью для русских иноков было прибытие в Свято-Пантелеимонов монастырь преосвященнейшего Александра, епископа Полтавского – впервые Святую Гору посетил русский архиерей. В течение двух месяцев Владыка служил Литургии во многих афонских обителях, освятил придельный храм во имя св. блгв. князя Александра Невского, закладку храма и келий в Старом Русике. В присутствии Святейшего Патриарха Анфима им в сан архимандрита был возведен о. Макарий.


Все эти события показывают, насколько возросло внимание к Пантелеймоновой обители. К 1866 году монастырь выплатил все долги с причитавшимися по ним процентами. Однако обитель продолжала расти, увеличивалось число насельников, и старцы русского братства вновь отправили сборщиков за пожертвованиями в Россию. В 1862 году эта миссия была возложена на ученого иеромонаха Арсения. Он выехал в Россию, взяв с собой чтимые монастырские святыни – частицы от Животворящего Древа Креста Господня, частицы мощей св. великомученика Пантелеймона и других святых. О. Арсений провел в путешествии по России пять лет. Отовсюду на поклонение афонским святыням собирались православные, служились молебны, торжественно шли крестные ходы. Собравшимся поклонникам раздавали афонские листки, картинки, образки, крестики в память о посетивших их святынях. Во многих губерниях, куда приносились святые мощи, при большом стечении народа происходили многочисленные исцеления. Позже был издан целый ряд брошюр под общим названием «Описание знамений и исцелений, благодатию Божией бывших в разных местах от святых мощей и части Животворящего Древа Креста Господня, принесенных со Святой Афонской Горы из Русского Пантелеймонова монастыря».


Путешествуя по России, о. Арсений приобрел многих знакомых, которые стали обращаться к нему за духовными советами, оценив его образованность и аскетический монашеский опыт. По окончании путешествия в 1867 году старцы благословили о. Арсения остаться в Московском Богоявленском монастыре, дабы нести служение при святынях и одновременно организовать постоянное издательское дело. Благодаря хлопотам о. Арсения в 1873 году Богоявленский монастырь уступил для часовни св. целителя Пантелеймона место «при входных вратах, в нише под алтарем церкви во имя св. Иоанна Крестителя». Небольшое с низкими сводами помещение всегда было полно молящимися. Ежедневно в определенные часы шли молебны с акафистами. Многие москвичи стали приглашать о. Арсения со святынею для совершения молебнов на дому. В 1879 году почетный тульский гражданин И. И. Сушкин (родной брат о. Макария) подарил Свято-Пантелеимонову монастырю свой дом и землю в конце Никольской улицы у Владимирских ворот Китай-города. Новая часовня, спроектированная известным архитектором А. С. Каменским, была обширна, имела величественный купол, хоры внутри. Кроме того, при ней имелись кельи для служащих иеромонахов и гостей. В 1883 году здание было полностью отделано, расписано ликами афонских святых и украшено резным золоченым иконостасом. Из старой часовни перенесли Распятие, чудотворную икону Тихвинской Божией Матери, икону св. великомученика Пантелеймона и ковчег со святыми мощами. Фактически Пантелеимоновская часовня играла роль афонского подворья в Москве. При ней была налажена обширная религиозно-просветительская деятельность. Кроме отдельных брошюр стал выходить периодический журнал «Душеполезный собеседник». Также были изданы серьезные аскетические сочинения: «Добротолюбие», «Путь ко спасению», «Письма о христианской жизни», переведенные и составленные свт. Феофаном Затворником. Вышло в свет немало книг, знакомящих православного читателя со Святой Горой, историей и бытом ее насельников, жизнью Русской обители. Много было издано противосектантских и противораскольнических брошюр. Пантелеимоновская часовня на долгие годы стала одним из основных источников монастырского обеспечения и посредницей постоянного религиозного общения между Россией и Русской обителью на Афоне.


Процветание Пантелеймоновой обители с водворением в ней русской братии, быстрое возрастание и явно наметившийся за ней материальный и нравственный перевес возбудили, по слабости человеческой, неприязненные чувства со стороны греческого населения Афона и даже за его пределами. Скрытое недовольство и разногласия в полной мере проявились во время «Греко-русского пантелеимоновского процесса» 1873–1875 годов. Поводом к нему послужило намерение престарелого и тяжело больного игумена Герасима передать управление монастырем о. Макарию, который был назначен в наместники еще в 1870 году. Часть греческой братии отказалась исполнить волю старца и составила совет с целью не только лишить русских всех начальственных должностей, но и вовсе изгнать со Святой Горы. Дело приняло настолько серьезный оборот, что о. Арсению, находившемуся при московской часовне, поручено было найти подходящее место на случай переселения братии с Афона. Так в 1875 году на Кавказе в Абхазии на реке Пцырсха был заложен Ново-Афонский Симоно-Кананитский монастырь. Руководить постройкой новой обители прибыл из Русика иеромонах Иерон, ставший впоследствии и первым ее игуменом. К концу XIX века на пустынном берегу Черного моря вырос обширный прекрасно устроенный монастырь, в котором проживало несколько сотен иноков, Новая обитель имела тесные связи с Свято-Пантелеимоновым монастырем, во всем придерживаясь устава и чиноположения Святой Горы. К счастью, русской братии не пришлось покинуть родную афонскую обитель. Длившаяся два года смута была улажена в сентябре 1875 года при участии Константинопольского Патриарха Иоакима, подтвердившего своей грамотой законность избрания о. Макария в игумены Свято-Пантелеимонова монастыря.


Начиная с 1880-х годов до начала XX века, обитель вступила в период наибольшего духовного расцвета и благополучия. С водворением мира старцы продолжали дело ее внутреннего благоустроения. В 1890-х годах при игумене Андрее, который «...по своей сострадательности почти никому не отказывал в приеме в число братства...», количество насельников возросло до двух тысяч человек, одновременно с ними в обители могли находиться около тысячи паломников. Приток поклонников на Святую Гору свидетельствовал об оживлении религиозной жизни в России. Во многом делу духовного просвещения России способствовала деятельность подворий Свято-Пантелеимонова монастыря в Москве, Петербурге, Одессе, Таганроге. Во второй половине XIX века широкое паломничество на Афон и в Святую Землю организовало Императорское Православное Палестинское общество. Скромная цена «паломнической книжки», по которой беспрепятственно можно было добраться из России до Афона, давала возможность совершить желанное путешествие благочестивым людям самого разного общественного положения.


В это время братия Свято-Пантелеимонова монастыря пополнилась большим количеством восторженно настроенной молодежи, требовавшей особо внимательного руководства со стороны опытных старцев. Еще при жизни о. Иеронима и о. Макария в обители сложился круг старцев-духовников, каждый из которых по уставу «всего более должен помогать игумену во спасении душ братии прилежным попечением своим, утверждая каждого во исповедании истинной веры и в творении добрых дел как примером собственной живой веры, так и полезными наставлениями, паче же всего ревностною о чадех духовных молитвою». Старцы-духовники Агафодор, Вероник, Михаил, Никодим, Аверкий привлекали к себе сердца многих своей простотой, с верой и любовью продолжали дело духовного созидания обители. Как и прежде, в устроении монашеской жизни отцы строго придерживались порядка общежития, постоянного исповедания и открытия своих помыслов духовнику, всячески стремясь сохранить мир и братское единомыслие. По завещанию о. Макария, «врата обители да не затворятся никогда для нищих и убогих и всякого требующего. Сам Господь Бог засвидетельствовал воочию всех нас, воздавая обильно Своими щедротами обители за незатворение ее врат и милостыни для всех нуждающихся». При игуменах Андрее, Нифонте и Мисаиле монастырь принимал множество паломников из бедных сословий. Привратнику монастыря выдавались деньги, которые он раздавал просителям по своему усмотрению. Особое покровительство оказывалось пустынникам-сиромахам, часто не имевшим других источников существования, кроме монастырской милостыни.


Больших забот требовало и разраставшееся монастырское хозяйство. Все здания монастыря, представлявшего собой почти целый город, были обновлены или заново отстроены. На берегу моря вырос многоэтажный Преображенский корпус с тремя малыми храмами, больницей и гостиницей для паломников. С севера за пределами монастыря возникли кожевенный завод, кузнечная, слесарная и столярная мастерские с кельями. На берегу моря склады для хлебных запасов и прочих хозяйственных вещей. В получасе ходьбы от обители на реке построили два мельничных корпуса, где уже в XX веке нес послушание преподобный Силуан Афонский. За пределами монастыря трудами иноков были восстановлены пять скитов, в том числе – Андреевский, который по великолепию и количеству братии превосходил многие афонские монастыри. Кроме того, по всему полуострову было рассеяно около шестидесяти больших и малых келлий и калив, приписанных к Русику. Вне Афона монастырю принадлежали метохи с храмами на соседнем полуострове Кассандра и недалеко от Фессалоник в местечке Каламария. Проживавшие здесь иноки были заняты сельскохозяйственными работами.


В XX век Русская обитель вступила как самая большая, процветающая и многолюдная на Афоне. В 1903 году из 7500 святогорских насельников русские составляли почти половину – 3600 человек. Невозможно было представить, что через пятьдесят лет монашеское население Афона составит всего 1500 человек, а русских иноков останется лишь 62.


Своеобразным предвестием грядущих испытаний стало движение «имяславия», разделившее русское монашество на два враждующих лагеря в 1012–1914 годах. Это духовное течение основывалось на древней мистической практике постоянного произнесения Иисусовой молитвы в ритме дыхания таким образом, чтобы оно не прекращалось и во сне. Приверженцы «имяславия» стремились дать богословское обоснование идее о том, что имя Божие отождествляется с Его сущностью, следовательно, имя Божие и есть Сам Бог, поэтому спасению человечества служит постоянное упоминание имени Иисуса Христа. Центром движения «имяславцев» стал русский Андреевский скит, из которого они изгнали иноков, не разделявших подобных взглядов. Действия эти угрожали спокойствию всех русских обителей Афона, поэтому в 1913 году сотни «имяславцев» были высланы с Афона в Россию.


Драматические события XX века принесли испытания всем афонским подвижникам, но особенно тяжело отразились они на судьбе русских святогорцев, с одной стороны испытывавших давление греческих властей, а с другой – на долгое время утративших поддержку своего отечества и связь с Русской Православной Церковью.


Со времен византийских императоров Афон представлял собой отдельную самостоятельную монашескую республику, вполне автономную в своей внутренней жизни, которая управлялась Священным Кинотом, состоявшим из представителей двадцати главных монастырей. Монашествующие, независимо от национальности, никогда не считались подданными того государства, в пределах которого находился Афонский полуостров. Пополнение братии всегда было внутренним делом каждого монастыря, в которое не вмешивались ни духовные, ни тем более светские власти. Это веками утвердившееся положение стало быстро меняться в начале XX века. В ходе первой Балканской войны 15 ноября 1912 года греческий десант под командованием адмирала Кундуриотиса занял Афон, что означало включение его в состав Греческого королевства. Королевским декретом административная власть передавалась командиру отряда, но в то же время гарантировалось «уважение и ненарушимость прав собственности, религии, личной свободы... всех жителей занятой нами местности без различия племенного происхождения или религиозного верования». Эти принципы Греция подтвердила и на международном уровне, обязуясь «признавать и хранить традиционные права и свободы, которыми пользуются негреческие монашеские общины на Афоне», в целом ряде договоров, в частности в Лозаннском мирном договоре, зарегистрированном Лигой Наций в 1924 году.


Однако на практике греческое правительство осуществляло совсем иную политику. В 1926 году был издан закон (действующий и по сей день), по которому все афонские монахи, любой национальности, считаются подданными греческого государства. Лица, не имеющие греческого подданства, не могут попасть в афонские монастыри, не прожив в Греции определенный срок, требуемый законом для получения греческого гражданства. Таким образом въезд и поселение славян на Афоне были фактически прекращены. Кроме того, в 1924 году Священный Кинот принял «Новый Устав», многие статьи которого лишали негреческие обители прежних прав и привилегий, ставили их в неравноправное и зависимое положение от греческого большинства. Националистическое давление со стороны Греции трагическим образом совпало с гонениями на Православную Церковь, все более набиравшими силу в коммунистической России. В 20–30-е годы небольшой приток иноков и паломников происходил лишь из среды русской эмиграции. Писатель Б. Зайцев, посетивший Афон в 1928 году, застал еще неизменным строй монастырской жизни, управляемой архимандритом Мисаилом. Братии в это время насчитывалось около 500 человек, большинство из которых составляли люди уже не молодые. Но по-прежнему не ослабевала молитва к Богу, возносимая в русских храмах на Святой Горе. В это время внешнего угасания русская обитель освятилась подвижничеством старца Силуана Афонского, одного из избранников Божиих, прославленного в лике православных святых.


В последующие годы положение Свято-Пантелеимонова монастыря, лишенного всякой помощи извне, становилось все более трудным. В тяжелой ситуации русская братия во главе с архимандритом Иустином в 1945 году обратилась за помощью к Русской Православной Церкви, авторитет которой значительно возрос после окончания Второй мировой войны. В письме на имя Святейшего Патриарха Алексия I говорилось: «Негреческие обители Святой Горы обречены на верное и сравнительно быстрое вымирание и уничтожение, за которым последует общая гибель Святой Горы как особой монашеской автономной области. Мы вместе с тем сознаем, что в нашей беде, беде русских людей на Афоне, нам может помочь одна лишь Россия. Поэтому мы умоляем Ваше Святейшество: взять нас под свое духовное и отеческое покровительство...». С этого момента Русская Православная Церковь стремилась защитить древние привилегии монастыря, добиться права вступления в обитель для желающих иноческого жития и доступа на Афон паломников и ученых исследователей. В обращениях к Константинопольскому Патриарху и Предстоятелям поместных православных церквей Святейший Патриарх Алексий I настойчиво напоминал о необходимости вернуть Святой Горе значение всеправославного монашеского центра, которое она имела на протяжении тысячелетия. В 1957 году Московский Патриархат обратился к министерству иностранных дел Греции с просьбой дать разрешение на вступление в братство Русского монастыря для 10 человек. Ответа на эту просьбу не последовало. И только после многократных обращений к правительству Греции, Константинопольскому Патриарху Афинагору и его преемнику Патриарху Димитрию в 1964 году было получено разрешение на въезд в монастырь для пяти иноков; четверо из них смогли прибыть на Афон в июле 1966 года. Этого числа было явно недостаточно для возрождения обители, так как ситуация в ней продолжала ухудшаться.


После кончины игумена Иустина в 1958 году управление монастырем принял на себя схиархимандрит Илиан. «Наш монастырь пришел в полный упадок. И ему грозит полное запустение и переход в чужие руки этого древнего русского достояния... Основная причина этого бедственного положения – оскудение нашей братии из-за отсутствия поступления новых монахов... Нас осталось сейчас всего 50 человек, самому молодому из нас 54 года, большинство из нас семидесяти- и восьмидесятилетние старички. Только незамедлительное прибытие новых сил в наше братство может спасти положение», – так описывает ситуацию игумен Илиан в 1959 году. С большими усилиями удалось прислать в 1970 году еще двух иноков. Критического положения монастырь достиг в 1976 году – в нем оставалось всего тринадцать насельников, когда в обитель прибыло пополнение из четырнадцати человек. В 1959 и 1968 годах обитель пережила сильные пожары, от которых пострадала библиотека, часть Покровского корпуса и полностью сгорела восточная стена монастыря с кельями, часовнями и братской больницей. В выгоревшей земле чудом осталась жива маслина, посаженная некогда от ростка дерева, выросшего на месте мученической кончины святого великомученика и целителя Пантелеймона. В это время в монастыре часто можно было услышать фразу, выражающую веру и терпение святогорцев: «Угасаем по причине нехватки отцов, но верим, что Богоматерь убережет Свой дом». С большими препятствиями удавалось время от времени передавать денежные средства и посылки для поддержания братии. Так же нелегко было наладить и паломнические связи. После посещения Святой Горы Святейшим Патриархом Пименом в 1972 году иерархи и клирики Русской Православной Церкви получили разрешение пребывать (приезжать) в Свято-Пантелеимоновом монастыре дважды в год – на Пасху и на праздник св. великомученика Пантелеймона.


Ситуация начала коренным образом меняться к лучшему после 1991 года, когда произошел перелом в отношениях церкви и государства в России. В январе 1992 года, по благословению Святейшего Патриарха Алексия II, Свято-Пантелеимонову монастырю был передан комплекс древнего храма Никиты Мученика, что за Яузой. Московское Афонское подворье – часть Русского Свято-Пантелеимонова монастыря. Братия, проходящая здесь первоначальное послушание, живет по афонским иноческим уставам. Подворье возрождает просветительские традиции Русского на Афоне монастыря: издает духовную литературу, книги по истории Святой Горы, жизнеописания афонских подвижников. Через подворье поддерживается связь с русской обителью, осуществляются паломнические поездки.


Большим событием в восстановлении духовных связей Свято-Пантелеимонова монастыря и православных верующих в России стало принесение святых мощей великомученика и целителя Пантелеймона в Москву в 1996 году. Вместе с честной главой святого в Москву была принесена его икона, написанная на Афоне. Как и сто лет назад, на поклонение благодатной святыне тянулся нескончаемый поток православных людей, приезжавших со всех концов страны.


Летом 2000 года цельбоносные мощи св. великомученика Пантелеймона посетили три столицы русского государства – Киев, Москву и Петербург, что воспринималось как видимый знак того, что вмч. Пантелеймон молится за всю Россию. В Киеве ковчег с честной главой великомученика пребывал в Киево-Печерской Лавре, основанной преподобным Антонием, перенесшим на Русь со Святой Горы образ иноческого жития. За три недели к мощам приложилось более миллиона человек. В Троицком соборе Александро-Невской Лавры Петербурга в течение трех дней и ночей, сменяя друг друга, священники непрерывно служили молебны у честной главы. В Москве ковчег с мощами св. великомученика пребывал в разных храмах и обителях. Тысячи православных людей получили возможность с верой и молитвой прибегнуть к помощи святого безмездного врача, поклониться его святым мощам.


В наши дни Русская обитель на Афоне постепенно восстанавливается. На средства жертвователей отремонтировано несколько корпусов и храмы, приведена в порядок монастырская библиотека. Братия монастыря во главе со священноархимандритом Иеремией насчитывает около пятидесяти человек и продолжает пополняться новыми насельниками. Сегодня, как и много веков назад, Русский Афон остается местом непрестанных трудов, духовного подвига, покаяния и молитвы о спасении Православной Русской земли и всего мира.

2