Занятия иноков

«Как мне спастися?», – в молитве вопрошал Господа Антоний при своем вступлении в иноческую жизнь. И видит он кого-то, похожего на себя, который сидел и работал, потом встал из-за работы и молился; после опять сел и вил веревку и опять встал на молитву. «Делай так и спасешься», – сказал Антонию явившийся. Антоний делал так и спасался. Это заповедовал он делать и всем своим ученикам. Потому правило о занятии рукоделием вместе с молитвою легло в основание иноческой жизни в Египте.  Для многих рукоделие было необходимо как средство пропитания, дабы не быть никому в тягость; оно вместе с тем доставляло средства принимать странников, помогать бедным и заключенным в темницах[1]. Независимо от этого вменялось в обязанность как дело, необходимое для спасения[2]. Кассиан говорит, что первая цель труда была, чтобы избежать вреда праздности. Египетские отцы говаривали, что к работающему монаху стучится один демон, а к праздному вторгается бесчисленное множество их[3]. 

Впрочем, рукоделие отцы не считали главным делом, но прибавлением к делу – поделием, как выражались русские старцы[4]. Главным делом была молитва. Постоянно чистая и нерассееваемая молитва есть, по словам Кассиана, цель и совершенство инока[5]. Потому молитвою сменялось рукоделие, молитва сопровождала и самую работу; старец плетет корзину, а уста его шепчут: «Помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости»[6]. 

а) Молитва 

В монастырях общежительных, как показывает устав Пахомиевых монастырей, каждый день назначалось известное время для собрания братии на общие молитвы. Ударом в келлию с возглашением «Аллилуия» извещалась братия о начале молитвы. Ночью особый будильник, бодрствуя всю ночь, по течению звезд определял время ночной молитвы и будил иноков ударом в дверь[7]. Иноки, жившие в монастырях необщежительных и в отдельных келлиях, собирались на общественное Богослужение только по субботам и воскресеньям, а в прочие дни совершали правила молитвы у себя в келлиях. Главною молитвенною книгою иноков была Псалтирь, так что блаженный Августин сказал, что любовь к псалмопению родила монастыри[8]. Но обязательным для инока считалось только вечером и ночью пропеть по 12 псалмов. 

Это был завет древних аскетов от первых времен христианства[9]. При пении псалмов некоторые после каждых шести стихов пели одно «Аллилуия» и после каждого псалма следовала умная молитва[10]. Но келейная молитва не стеснялась определенным уставом, рукоделие перемежалось и сопровождалось молитвою; она могла продолжаться по усердию и силе подвижника. Исидор говорил: «Когда я был молод, не определял времени для молитвы; дни и ночи проходили в молитвословии»[11]. Но некоторые старцы и для келейной молитвы признавали для себя полезным совершать каждый день определенное число молитв; Павел Фермейский совершал триста молитв, но, узнав, что одна девственница совершала в день по семисот молитв, в скорби о том, что совершает менее нее молитв, обратился за советом к Макарию Александрийскому. 

Макарий отвечал ему: «Я вот уже шестидесятый год совершаю только по сто положенных молитв (τεταγμενας ευχας), зарабатываю нужное для пропитания, по своей обязанности не отказываю братиям в свидании, и, однако же, ум не укоряет меня в нерадении. Если ты, совершая и по триста молитв, смущаешься совестию, то явно, что ты или не с чистым сердцем молишься, или можешь больше молиться»[12]. Кроме Псалтири, грамотные читали и другие книги Священного Писания. Макарий внушал иноку: «Перечитывай Евангелие и другие писания в келлии»[13]. Иные и в путешествии носили с собою Псалтирь и Апостол[14]. Некоторые знали наизусть все Священное Писание. Палладий рассказывает, что его сподвижник Ирон, идя с ним в Скит пешком 40 миль, прочитал наизусть 15 псалмов, великий псалом, Послание к Евреям, Исайю, часть Иеремии, Луку Евангелиста и Притчи[15]. Но отцы более дорожили исполнением закона, нежели одним знанием его, которое может надмевать, как это обнаружилось на примере Ирона. «Пророки, – говорил один старец, – написали книги, пришли отцы наши и упражнялись в них, и выучили их наизусть, затем пришел род сей и списал их и положил праздными на окна»[16]. Пришли три брата к старцу в Скит. Один сказал: «Я выучил Ветхий и Новый Завет наизусть». – «Ты наполнил воздух словами», – отвечал старец. Другой сказал: «Я написал для себя Ветхий и Новый Завет». – «Ты загромоздил свои окна книгами»[17]. 

На субботу и воскресенье иноки собирались обыкновенно в церковь для принятия Святых Тайн. Если не было особой монастырской церкви, то ходили в ближайшую сельскую церковь[18]. Для общественного богослужения в египетских монастырях назначались только два времени: вечер и ночь[19]. Ночное богослужение начиналось прежде пения петухов и оканчивалось до зари. В зимнее время, когда ночи длиннее, служба продолжалась до четвертого пения петухов[20]. Богослужение состояло в пении 12-ти псалмов, сопровождаемых молитвами. Пение псалмов разделяли так, что если было два певца, то каждый пел по шести псалмов, если три, то по четыре псалма, если четыре, то по три. Более четырех певцов не бывало[21]. Псалмы слушали, сидя на низких седалищах[22]. По окончании каждого псалма чтец читает молитву, и тогда все встают и стоя благоговейно молятся несколько времени. «Аллилуиа» пели только при трех псалмах, которые имеют это надписание[23]. Славословием «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу» оканчивали только антифоны[24]. После молитвы, по примеру читавшего молитву, делали все земной поклон и тотчас же вставали и, распростерши руки, совершали опять молитву[25]. Вообще молитвы прерывали чтение псалмов, хотя на краткое время, но часто так, что если псалом содержал много стихов, то два или три раза прерываемо было чтение его молитвою. 

Если чтец продолжает чтение, то пресвитер, ударяя рукою о седалище, на котором сидит, заставлял этим всех вставать на молитву[26]. После 12-ти псалмов полагалось два чтения – одно из Ветхого, другое – из Нового Завета, но в субботу и воскресенье оба чтения были из Нового Завета – одно из Посланий Апостольских или из Деяний, другое из Евангелия. Так было и во всю Пятидесятницу[27]. Ночные молитвы оканчивались 148-м псалмом[28]. В церкви впереди, обыкновенно, становились пресвитеры; тишина в храме соблюдалась невозмутимая, особенно во время молитвы. В это время, кроме голоса священника, заключающего молитву, не слышно было никакого голоса, разве невольно от преизбытка чувств послышится какой-либо вздох[29]. Однажды Иоанн Колов, стоя в церкви, вздохнул, не зная, что кто-то есть позади него, и как узнал, поклонившись, сказал: «Прости мне, авва! Я не выучил еще и начальных правил»[30]. 

Богослужение заключалось троекратною молитвою и коленопреклонением[31]. Третий час в субботу и воскресенье назначался для совершения Евхаристии. Все иноки одевались в те одежды, которые получали в первый раз при вступлении в иночество. В полном иноческом одеянии[32], но босые, входили они в церковь. Здесь диаконы омывали им ноги в тазу, особо для сего устроенном, который посему считался в числе священных предметов[33]. К причащению монахи подходили, снимая пояс и милоть[34]. Причащались отдельно Тела Христова, которое давалось каждому в руки и принималось концами перстов[35], и отдельно Крови Христовой из чаши, держимой диаконом[36]. Больных братий ходили причащать в келлии. Отшельники, жившие далеко от храмов, и иноки, отправлявшиеся в путешествие, брали с собою святое Причастие. Василий Великий пишет: «Все, проходящие монашескую жизнь в пустынях, где нет священников, имеют Причастие дома и принимают его своими руками. А в Александрии и Египте даже из мирян почти каждый имеет дома у себя Причастие»[37]. Это Причастие хранилось в чистом полотне (μουσικιον)[38]. В некоторых обителях, как, например, у Аполлоса, монахи причащались ежедневно и вкушали пищу телесную только тогда уже, когда вкусили пищу духовную. В день воскресный совершалась только одна служба до обеда, но она была довольно продолжительна[39]. 



[1] Cass. de coen. inst. L. 10. P. 22.

[2] Иероним. Письмо к Рустику 101.

[3] Cass. de cocn. inst. L. 10. P. 23.

[4] Дост. сказ. С. 283.

[5] Cass. Collat. 9. P. 2.

[6] Дост. сказ. 134.

[7] Cass. de coen. inst. L. 2. P. 17; Rosw. Vit. Patr. Lib. V. P. 644. П. 20, Lib. VI. P. 3. П. 2; Иероним. Письмо к Евстохию 88.

[8] Avgust. in. Psal. 132.

[9] Cass. de coen. inst. L. 2. P. 6.

[10] Cotell. Mon. Gr. Eccl. T. 1. P. 544.

[11] Дост. сказ. С. 90.

[12] Hist. Lavs. P. 23, 24. Кажется, у иноков египетских можно указать начало употребления молитвы Иисусовой. Одному искушаемому брату старец сказал: «Встань, молись и пади пред Богом, говоря: «Сыне Божий, помилуй мя». Хотя мы и не знаем силы слов, но демоны слышат и отступают со страхом» (Фот. Пат. 102).

[13] Дост. сказ. С. 141.

[14] Дост. сказ. С. 264.

[15] Hist. Lavs. P. 32.

[16] Фот. Пат. 248.

[17] Фот. Пат. 238.

[18] Cass. Collat. 7. P. 34.

[19] Cass. De coen. inst. L. 2. P. 6.

[20] Ibid. Lib. 3. P. 5, 8.

[21] Ibid. L. 2. P. 11.

[22] Ibid. L. 2. P. 5, 12.

[23] Cass. De coen. inst. L. 2. P. 4.

[24] Ibid. P. 8.

[25] Ibid. P. 7.

[26] Cass. de coen. inst. L. 2. P. 10, 11. Иноки египетские, говорит Кассиан, предпочитали краткие молитвы, но частые, полагая, что лучше прочитать десять стихов псалма с сокрушением сердца и вниманием, нежели десять псалмов с рассеянием.

[27] Ibid. Р. 6.

[28] Дост. сказ. С. 242.

[29] Cass. de coen. inst. L. 2. P. 10.

[30] Дост. сказ. С. 105.

[31] Cass. Collat. 2. P. 34. Satis vero constat, ilium trinae orationis numerum, qvi solet in congregationibus fratrum ad concludendam synaxim celebrari, eum, qvi intento animo supplicit, observare non posse.

[32] Пресвитер Исаак прогнал из церкви монаха, который пришел не в полном иноческом одеянии (Дост. сказ. С. 94).

[33] Rosw. L. 6. Р. 649,658.

[34] Hist. Lavs. P. 38; Sozom. L. 3. P. 13; Doroth. de doctr. 1.

[35] Pall. Lavs. P. 143; Дост. сказ. С. 275.

[36] Дост. сказ. С. 286.

[37] Epist. 283 ad Caesar.

[38] Prat. Spirit. Moschi. P. 79.

[39] Cass, de coen. inst. L. 3. P. 11.

Источник: Казанский П. С., История православного монашества на востоке, Паломник, 2000

Возврат к списку


5