Гостиприимство

Такая сосредоточенная, подчиненная определенному правилу, жизнь инока нередко нарушалась приходом посетителей. Безмолвное пребывание в келлии поставлялось в числе первых условий благоуспешности монашеского подвига. «Сиди в келлии, – говорил Моисей, – келлия всему тебя научит»[1]. «Бегай людей, – учил подобным образом Макарий, – сиди в своей келлии, оплакивай грехи, не люби людских речей и спасешься»[2]. Но потребность для молодых и менее опытных в наставлениях старцев, потребность для самих старцев во взаимном общении нередко вызывала иноков к посещению друг друга. 

Кроме того, в Египет немало ходило странников из других областей, и иноки разных монастырей самого Египта ходили изучать жизнь и слушать наставления подвижников других обителей. Иногда и материальные нужды заставляли иноков предпринимать неблизкие путешествия. Обязанность гостеприимства повсюду свято соблюдалась. В Киновиях для приходящих устроялись обыкновенно особые гостиницы у ворот обители. В горе Нитрийской подле самой церкви была гостиница, где содержали странников даже два и три года. Неделю они могли жить без дела, а потом заставляли их работать в саду или в поварне, или в пекарне. 

Людям почетным давали читать книги, но до шестого часа не позволяли ни с кем разговаривать[3]. Но путник мог зайти в каждую келлию и незнакомого отшельника с полною уверенностию, что встретит себе радушный прием. Всякий странник был дорогой гость для монаха. Писатель истории монахов говорит о себе и своих спутниках, что когда пришли они в Нитрийскую гору, то некоторые монахи, увидя их, вышли с водою, другие мыли ноги, третьи чистили платье, иные приглашали к трапезе. 

Чем кто мог, тем и старался услужить. Когда те же путники пришли к обители Аполлоса, иноки встретили их с пением, поклонились до земли, облобызали их. И потом одни шли впереди странников, другие позади них, и все пели, пока не пришли к Аполлосу. Аполлос, услышав пение, сам вышел навстречу и первый поклонился до земли, встав облобызал, потом ввел к себе, помолился и своими руками омыл ноги странников и просил отдохнуть. Так он поступал со всеми приходящими[4]. 

Общим обычаем гостеприимства было при входе странника в келлию инока снимать с него милоть и просить совершить молитву. Между тем хозяин готовил таз с водою и омывал ноги пришедшего и потом занимался приготовлением пищи для пришедшего. Гостю предлагали лучшее, что было у хозяина, хлеб, овощи, разжигали хворост и, бросив в горшок горсть или две чечевицы, варили кашицу[5], предлагали и чашу вина, если оно было. Ради почета хозяин просил гостя совершить молитву и благословить трапезу, а гость часто предоставлял это хозяину по старшинству[6]. Для трапезы ставили на подставах стол, на него клали хлеб, ставили воду и вкушали пищу стоя[7]. Если в келлии жил не один брат, то старший умывал ноги гостю, а младший прислуживал во время трапезы[8]

Ради прихода гостей пост разрешался во всякое время дня[9]. «Что мне делать, – спрашивал один инок старца, – если в день поста на рассвете придет брат? Это беспокоит меня». – «Если ты без смущения совести ешь с братом, – отвечал старец, – то хорошо делаешь»[10]. В Скиту иногда назначали общий пост на пять дней недели, и в это время скитские монахи не должны ничего есть, а для странников и немощных разрешалось только сухоядение чрез два дня[11]. Во время такого поста к великому подвижнику Моисею пришли странники, он приготовил для них кашицу. Старцы скитские сказали: «Моисей нарушил заповедь человеческую, но исполнил заповедь Божию»[12]

Кассиан спрашивал одного старца в Египте: «Почему вы, принимая чужестранных братий, нарушаете правило поста?» – «Пост всегда со мною,. – отвечал старец, – ас вами не могу быть всегда. Пост хотя полезен, но в нашей воле, а исполнение дел любви необходимо требуется законом Божиим. В лице вашем принимая самого Христа, я должен служить вам со всяким усердием. А упущение поста могу вознаградить, когда отпущу вас»[13]. Когда одному старцу, нарушившему ради посетителей пост, они сказали «Прости нам, что заставили тебя нарушить правило», – он отвечал: «Мое правило принимать гостеприимно и отпускать с миром». Другой инок сказал: «Кто ест ради любви, тот исполняет две заповеди: отрекается от своей воли и исполняет заповедь о любви к ближнему»[14]

Угощением странников и разделением с ними трапезы иноки прикрывали свой пост и свои подвиги. И гость, также часто строгий постник, разделял предлагаемую ему трапезу во всякое время. «Если ты придешь, – говорили отцы, – к кому-либо, не открывай своего образа жизни, а если хочешь сохранить его, сиди в своей келлии». Сказывали о скитских отцах, если кто видел дела их, то они считали их уже не добродетелию, а пороком[15]. Впрочем, старцы давали и такой совет: если в пост придет к тебе брат, имеющий нужду в успокоении, предложи трапезу ему одному. Если же ему не угодно, не принуждай, ибо мы имеем общее правило о посте[16]

С приходящими братиями иногда вели разговор о том, о чем заводили речь пришедшие, хотя бы и о предметах недуховных, оставляя себе свободу наедине плакать о своих грехах[17]. Впрочем, насколько позволял долг гостеприимства, старались сократить такие беседы. Особенно избегали беседы с еретиками, хотя и не отказывали им в гостеприимстве[18]. Отцы не любили открывать сокровища своего – духовной мудрости – пред теми, которые в беседе с ними искали не духовного назидания. Но когда посещали жаждавшие найти себе утешение духовное в беседе или в молитве с опытным старцем, то и не замечали времени, забывали о пище. 

Один старец пришел вечером в гости, хозяин велел ученику сварить чечевицы. Тот сварил и размочил хлеб. Гость с хозяином так увлеклись беседою о духовных предметах, что проговорили до шестого часа следующего дня. Хозяин опять сказал ученику: «Свари чечевицы». – «Я еще вчера сварил», – сказал ученик, и старцы вкусили тогда пищи. Другой старец пришел в гости, и хозяин, сварив чечевицы, сказал: «Помолимся немного», – и один из них прочел всю Псалтирь, другой наизусть двух больших пророков. Настало утро, и гость удалился, они забыли о пище[19]

Пимен давал совет с приходящими лучше говорить из рассуждений старцев, нежели из Писания, ибо в последнем случае есть немалая опасность[20]. Если странник имел нужду в ночлеге, то рогожи, которые свернутые служили седалищем, расстилали в одном углу для гостя, в другом для хозяина[21]. Вечером и в полночь по обычаю прочитывалось 12 псалмов, но участие в ночной молитве не было обязательно для гостя, если гость сам не изъявит желания участвовать в ней[22]

Если случай какой-либо заставлял женщину искать гостеприимства в келлии, то не отказывали в кратком приюте с надлежащею осторожностию[23]. Но в Скиту было такое обыкновение: если придет женщина поговорить с братом или другим родственником, то они беседовали между собою, сидя один от другого далеко[24]. В Великую Четыредесятницу многие имели обычай затворять двери своей келлии и в это время не принимали посетителей. Но любовь и здесь брала верх. Один брат, боримый помыслами, во вторую неделю Четыредесятницы пошел к Пимену и не надеялся, что ему отворит двери. Но Пимен принял его, сказав: «Мы учились запирать не деревянную дверь, но дверь языка»[25]

Средства для угощения странников иноки добывали себе рукоделием. Жившие по соседству с каким-либо иноком братия, если знали его скудость, то, идя к нему, брали с собою хлеб и даже вино, чтобы разделить их с хозяином[26]. Но это нелегко было для чувства гостеприимства. Однажды Пиор пришел к Памво со своим хлебом. Памво упрекнул его, зачем он это сделал. «Чтобы не быть тебе в тягость», – отвечал Пиор. Памво молча отпустил его и спустя несколько времени пришел к Пиору со своим хлебом, который был уже размочен. «Зачем ты принес размоченный хлеб?» – спросил Пиор. «Чтобы мне не быть тебе в тягость, я сам размочил хлеб»[27].



[1] Дост. сказ. С. 175.

[2] Дост. сказ. С. 155.

[3] Hist. Lavs. P. 7.

[4] Hist. Lavs. P. 52.

[5] Дост. сказ. С. 85.

[6] Дост. сказ. С. 11; Фот. Пат. 166; Иероним в «Жизни Павла Фивейского».

[7] Дост. сказ. С. 151.

[8] Фот. Пат. 245.

[9] Cass. Collat. 2. P. 5,25; Collat. 19. P. 16; de coen. inst. L 5. P. 24.

[10] Дост. сказ. С. 163.

[11] Фот. Пат. 214.

[12] Дост. сказ. С. 158.

[13] Дост. сказ. С. 123.

[14] Rosw. L. V. Р. 615.

[15] Фот. Пат. 172.

[16] Hist. Lavs. P. 52. Кассиан говорит, что странноприимство приводило иногда к чревоугождению (Collat. 12. Р. 6). С приходящими братиями случалось и не один раз в день принимать пищу (Дост. сказ. С. 123).

[17] Дост. сказ. С. 112.

[18] Дост. сказ. С. 257, 287.

[19] Фот. Пат. 73, 74.

[20] Фот. Пат. 263.

[21] Cotell. Μ. Ε. Gr. Tom. l; Apophtegm. Patr. P. 493; Дост. сказ. С. 119; Rosw. L. 5. P. 614.

[22] Дост. сказ. С. 152.

[23] Фот. Пат. 106.

[24] Дост. сказ. С. 129.

[25] Дост. сказ. С. 201.

[26] Дост. сказ. С. 187.

[27] Hist. Lavs. P. И.

Источник: Казанский П. С., История православного монашества на востоке, Паломник, 2000

Возврат к списку


75