Какими были глинские старцы

18 января 2018

1.jpg

Дары Святого Духа проявляются по-разному. Но они могут быть и скрываемы от людей, так как не являются целью старческого служения, а даются для одной важной миссии ― спасения душ человеческих. Старческое руководство направлено на анализирование всех человеческих действий, всех тончайших движений души. Прозорливые старцы помогали своим чадам становиться на путь истинный, открывая им их духовное состояние и предостерегая от падений.

Глинская пустынь славилась сонмом старцев. Старчество являлось ее основной особенностью, ее главным богатством. И, как было сказано у Н. В. Маслова, старцы — это умудренные, водимые Святым Духом люди, получившие от Господа различные благодатные дарования, для духовного руководства своих чад[1]. Господь, накладывая эти дарования на Своих избранников, вместе с тем накладывает на них огромную ответственность, ведь цель старчества одна — спасение душ человеческих.

Но к этой цели старцы ведут своих подопечных различными путями, глядя и на свои духовные дарования, и на индивидуальные черты, и на способности каждого ищущего их руководства. Благодатные духовные дары («харис» по-гречески) — это сверхъестественные способности, которые посылаются старцам для служения святой Христовой Церкви, для благовествования (распространения православной веры), для спасения людей. И, как выше упоминалось, проявляют себя эти дары по-разному: пророчества, чудотворения, исцеления, учительства веры и другие. Как говорится в Священном Писании: «Дары различны, но Дух один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех. Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков. Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно» (1 Кор. 12:4-11).

Одни старцы делали упор на смирение, другие на покаяние. Одни отличались своей любвеобильностью, такие как отец Софроний, отец Серафим (Амелин) и другие. Другие — умеренной строгостью, добиваясь в новоначальных выработки смирения и терпения через уничижение, как, например, отец Иулиан. Одни — миротворцы, другие — сострадальцы человеческим немощам. Одни послужили Глинской пустыни и людям через составление жизнеописаний насельников святой обители и духовно-нравственной литературы, другие пронесли все невзгоды суровых гонений, сохранив духовные традиции и старчество, как отец Нектарий. Одни подвизались в самой Глинской пустыни, другие распространяли ее традиции в иных монастырях. Одни обладали даром чудотворения, другие — прозорливости (пророчества). Многие старцы совмещали в себе сразу несколько личностных качеств и духовных дарований.

Старец перекрестил воду, и все видели, что он пошел по воде, как посуху.

Так, например, схиархимандрит Иоанникий (отец Исаия) , много потрудившись в деле спасения, духовного просвещения братии и, посещавших Глинскую пустынь, богомольцев, был наделен от Господа многими дарами. Святитель Феофан Затворник (Вышенский) называл его «старцем многоопытной мудрости» и просил его молитв[2]. Старец, имея постоянное влечение к внутренней жизни и собранность, несмотря на множество забот, достиг трезвения — хранения ума против греховных помыслов, чему непрестанно учил братию. Его скромная, смиренная жизнь, непрестанная молитва, постоянная бдительность над собой привели его к полному безмолвию и бесстрастию. Имея дар плача, старец всегда со слезами совершал Литургию. А все присутствующие на службе, чувствуя его молитву, получали большую духовную пользу и утешение.

Господу было угодно прославить Своего угодника и всем открыть его святость через безропотное терпение несправедливо возведенных на него обвинений. Отца Иоанникия оклеветали и уволили с должности настоятеля. Когда он уходил из пустыни, был сильный весенний разлив рек. Старец перекрестил воду, и все видели, что он пошел по воде, как посуху[3].

Архимандрит Иннокентий также обладал одновременно любвеобильностью, приветливостью, милосердием, прозорливостью, даром молитвы, которая для него была выше телесной пищи, и даром исцеления.

Но, как свидетельствовали о нем, скрывал свои дарования. Однажды он помазал маслом от лампады Царицы Небесной дочь одной женщины, слепую девочку, все время качающую головой, а саму женщину послал молиться Богородице в скит. Когда девочка совершенно исцелилась, старец сказал, что это дело милосердия Божией Матери.

Он мирил ссорящихся, утешал скорбящих, которых любил и жалел от всего сердца, готов был им все отдать. Посвящал самого себя на служение ближним с утра и до полуночи. Сам же старец получал утешения свыше от Духа Святого Утешителя[4].

Дара прозорливости за свою богоугодную жизнь сподобился игумен Филарет. Так, глубоко почитая преподобного Серафима Саровского, он увидел душу почившего святого, возносимую Ангелами на небо. Как-то отец Филарет предрек одной девице с именем Елизавета ― игуменство, и та действительно, впоследствии стала Верхо-Харьковской игуменьей Емилией. Дар прозрения способствовал игумену Филарету и в осуществлении внешней преобразовательной деятельности в Глинской пустыни. Старец предсказал и собственную кончину, наступившую на второй день Святой Пасхи. Следует отметить, что игумен Филарет при жизни сподобился видения Пресвятой Богородицы у себя в келии[5].

Отец Серафим (Амелин) будучи настоятелем обители, был наделен от Господа чудесным даром смирения. Старец считал себя хуже всех, благодаря чему приобрел этот дар, проявлявшийся во всех его действиях и даже в одежде. Никогда и ничем не раздражался, не было в нем мирской суеты, но в душе у него всегда было спокойствие и благодатный мир, исходивший на окружавших его людей. Как сказано в Глинском патерике: «Мир — это духовное сокровище, которое Христос принес на землю, примирив Своей крестной жертвой человека с Богом. Посланный с неба мир является благодатной силой, которая приводит к гармонии человеческие души»[6], и души рядом со старцем приобретали тот самый мир Христов. Но главное дарование, которым отец Серафим был наделен — горячая любовь к Господу и ко всем людям, и те, видя его смирение и отеческую любовь, тянулись к подвижнику. Часто они убеждались и в прозорливости своего духовного наставника. Он, не выходя из своей кельи, духовным зрением видел весь монастырь и нужды братии. Руководясь этим даром, старец мудро назначал послушания, зная, что полезнее для каждого послушника. Старец мог, невидимо для простых глаз, ходить по монастырю, его видели только такие же прозорливые, как и он сам, старцы. А после смерти, Господь оставил его тело нетленным. Таким образом, он совмещал в себе смирение, прозорливость, мир душевный и любовь[7].

2.jpg

Старец схимитрополит Серафим (Мажуга) стяжал в душе благодать Святого Духа, которую обильно изливал на всех приходящих к нему за духовным окормлением. Имея во всей полноте дар прозорливости, старец, вопрошавшим его, открывал Божию волю[8].

Даром жертвенной любви к пастве наградил Господь иеромонаха Иону. Еще будучи учеником, отец Иона глубоко воспринял наставления Глинских старцев, учивших, что от пастыря зависит спасение людей, так как он является их учителем истинам Христовым и проводником в Царство Небесное. Но пастырь не должен лишь учить людей правде Божией и призывать к ее исполнению, а сам оставаться вне ее. Истинный пастырь должен впустить Христовы истины в свою душу, применить их к себе, то есть познать богословие пастырского служения на собственном опыте, через духовный подвиг. Пастырь — посредник между Богом и людьми и получает благодать своего служения от Самого Христа.

Отец Серафим, не выходя из своей кельи, духовным зрением видел весь монастырь и нужды братии

Насельник Глинской пустыни отец Иона, наученный старцами святой обители этим и многим другим истинам, воспринявший их наставления и поучения о сути пастырского служения и о высоте этого служения, явился усердным исполнителем старческих заветов в деле душепопечения и проявил себя добрым, любящим пастырем, заботящимся о спасении человеческих душ. Он нес крест пастырства, который одновременно является и путем мученичества, претерпевая все препятствия врага рода человеческого на своем пути, и приводя людей ко Христу. Но возносимый людьми, видящими его святость и ревность в пастырском служении, сам он никогда не превозносился, а приписывал все свои дарования Богу, понимая, что все благодатные силы пастыря зависят не от него самого, а исходят через него от Господа. Так, являясь пастырем святой жизни, он смирял себя, тем самым, отвергая вражеские нападения, внушавшие помыслы о его святости[9].

Один из богомудрых старцев, руководивших Глинской пустынью после ее открытия в 1942 году, старец Андроник, еще во время своего пребывания в плену у австрийцев приобрел дары душевного мира и живой веры. Кроме того, он был преисполнен благодатного дара Святого Духа — христианской любви к ближним. Отличался он смирением, кротостью и трудолюбием, проявлявшимися даже внешне — старец всегда был согбенным. Братия, видя его пастырскую любовь, открывала перед ним свои души, и после беседы со старцем, ощущала благодатное утешение. Отец Андроник непрестанно молился за своих чад. Имея дар от Господа безошибочно видеть состояние души человека, старец руководил каждого ко спасению по его способностям. Все его духовное руководство сводилось к указанию людям веры во Христа. Советы его, как правило, были основаны на указаниях святых отцов. Молитвы подвижника лечили духовные и телесные раны всех, кто обращался к нему за помощью. Его пастырская деятельность в Грузии подталкивала грузинских иерархов на более ревностное служение. Игумен Илларион (Приходько), бывший насельник Глинской пустыни, в прощальном слове, над гробом почившего старца Андроника, подчеркнул дарования старца и назвал его за жертвенную и сострадательную любовь печальником душ человеческих[10].

3.jpg

Другой великий Глинский старец схиархимандрит Серафим (Романцов) уже в юности, под руководством мудрых глинских наставников, приобрел дары полного послушания, смирения, дар непрестанной горячей молитвы. Предавшись уединенной жизни, проводя в молитве всю ночь, он приносил искреннее покаяние Господу за себя и своих чад. Став опытным духовным руководителем, он стяжал особый дар ― видеть сердца кающихся, вызывать в них глубокое покаяние и чистую исповедь. Исповедуя, не любил многословия и учил не рассказывать автобиографию, а каяться в совершённых грехах. Наделенный духовным рассуждением, богомудрый старец давал душеспасительные наставления, основанные на Священном Писании и творениях святых отцов, всем к нему приходящим. Со смирением беседуя с ними, согревал их сердца, просвещал их разум, приводил к душевному миру и каждого, единственно верным направлением, мудро вел ко спасению.

Все свои дарования подвижник никогда не приписывал самому себе, а называл себя лишь исполнителем Божией воли и проводником благодати, чем смирил свою душу и наполнил ее христианским смирением.

Главным дарованием отца Серафима было его смирение ― наглядный пример для всех, окружавших его. Все свои дарования подвижник никогда не приписывал самому себе, а называл себя лишь исполнителем Божией воли и проводником благодати, чем смирил свою душу и наполнил ее христианским смирением. Но его смирение было сопряжено с ревностью о спасении пасомых душ. Поэтому, когда было нужно, для вразумления человека и осознания им своей греховности, старец был строг и смело, и прямо обличал.

До самой смерти отец Серафим терпеливо, со смирением, отдавал себя на служение Богу и пастве, жил во Христе и был достойным носителем Его благодати.

4.jpg

Всесторонне одаренным был схиархимандрит Иоанн (Маслов) . Он проявил себя и как духоносный пастырь, и как одаренный учитель, и как распространитель традиций Глинской пустыни, и как составитель многих душеспасительных трудов.

Старец ясно видел внутреннее состояние человека, подход к каждой душе у него был индивидуальным: что он разрешал одному, то другому категорически запрещал. Иногда он называл незнакомых людей по имени и говорил о таких обстоятельствах жизни, которые были известны только самим собеседникам. Каждому он давал именно то и в такой мере, сколько тот мог вместить по своему духовному устроению. Он мог так преобразить душу человека, что тот отвращался от греховных пристрастий и устремлялся к новой духовной жизни. Ему был присущ дар сострадания и сопереживания ближним, и своей пламенной молитвой он исцелял душу и тело человека. Но каждому своему духовному чаду он внедрял мысль, что главная цель существования человека на земле — спасение души, а спасение ― это дело всей жизни, и земная жизнь определяет жизнь будущую, вечную. Он всем объяснял, что путь спасения тернист и очень труден и, чтобы спастись, нужно приложить все свои силы, всю свою волю, и положить основанием спасения веру во Христа.

Почти 25 лет отец Иоанн провел в Московских духовных школах. Он преподавал пастырское богословие, а с 1974 года еще и Литургику. Для будущих клириков, которые затем разъехались по всей стране, особенно ценным был пример жизни их наставника — его самоотречение, пастырское мужество, евангельская любовь к ближнему.

Ему, как обладателю великих духовных дарований, были вверены будущие пастыри Церкви, способные стать духовными руководителями человеческих душ. Уроки его были очень интересными и запоминающимися. Он умел создать в сердцах учащихся истинный дух пастырства — самоотвержение, благодатную настроенность и любовь к Богу, Церкви, пастве.

Отец Иоанн был для своих учеников не только одаренным преподавателем, но еще и непревзойденным по силе влияния духовником. Как вспоминает один его ученик, иеромонах Сергий (Данков): «Каждое занятие — это, прежде всего урок внутреннего духовного самопознания. Отец Иоанн раскрывал перед нами необозримый мир духовной жизни, учил нас обличать свои недостатки, тактично показывал нам наши греховные страсти и с нашей помощью их исправлял. На каждом уроке шла напряженнейшая духовная работа, причем с каждым индивидуальная»[11].

Когда отец Иоанн направили духовником в Жировицкий Свято-Успенский монастырь Белоруссии, он, как и отец Македоний, настоятель Чуркинской Успенско-Николаевской пустыни, с самого начала ввел в нем устав Глинской обители и монашеские традиции, сохранившиеся в пустыни с древних времен. Благодаря таким подвижникам, традиция старчества Глинской пустыни распространялась и во многих других обителях.

Как и игумен Иассон, бывший насельник Глинской пустыни, а с 1903 года наместник Курского Знаменского монастыря, отец Иоанн не забывал родную Глинскую пустынь и тоже послужил ей через составление жизнеописаний её старцев, а также истории Глинской обители.

В наши дни, перенасыщенные потоками информации, письменные труды отца Иоанна (Маслова) являются живым источником для ищущих спасения, собирают рассеянные мысли человека, сосредотачивают его на духовном, порождают стремление исправить свою жизнь и указывают путь к этому. Старец достиг такого единения со Христом, что через чтение его трудов душа получает верное духовное направление и приближается к Богу. Труды отца Иоанна и по его преставлении продолжают дело всей его жизни — дело спасения людей. В своих письменных и устных наставлениях отец Иоанн подробно отвечает на главный вопрос каждого человека: «Как спастись?»

Удивительна была связь старца с миром иным. Он рассказывал о загробной участи почивших. Все было открыто его духовному взору. Он мог изгонять демонов, исцелять тело от неизлечимых болезней, а душу ― от страстей.

Схиархимандрит Иоанн имел величайшие дары Святого Духа — непрестанную молитву Иисусову, духовное рассуждение, прозорливость, проникновение в тайники человеческих душ, исцеление болезней души и тела, но главное — беспредельную, самоотверженную, деятельную христианскую любовь. Сам отец Иоанн говорил: «Только любовью можно постигнуть внутреннюю жизнь других людей и войти с ними в тесное духовное общение… Реальная любовь — носить немощи друг друга»[12].

Только любовью можно постигнуть внутреннюю жизнь других людей и войти с ними в тесное духовное общение.

Необыкновенно смиренного и любвеобильного наставника ― схиархимандрита Виталия (Сидоренко) ― явил Господь в не столь отдаленное от нас время. Его смирение и всецелое послушание старцам, до полного отсечения своей воли, — то главное, чему должен научиться каждый новоначальный послушник, хорошо показывает один случай, произошедший еще с юным Виталием. Отец Серафим велел ему переложить поленницу дров. Он переложил. Отец Андроник велел переложить обратно. Виталий переложил на прежнее место. Возвращается отец Серафим: «Почему не сделал?» Виталий побежал за отцом Андроником, и тогда ему досталось от обоих. Но смиренный подвижник перенес этот случай, как и многие подобные, без ропота и уныния, взяв вину, как всегда, на себя. Таким смиренным он оставался до конца жизни, имея многих духовных чад. Каждого человека он любил, в каждом чтил образ Божий, всем кланялся в ноги и всем служил. Когда за духовным советом к нему приезжали пастыри, он подобно Господу, омывал им ноги. И с такой же любовью и уважением он обращался со всеми, кто к нему обращался. Даже своих гонителей за веру он любил по слову Господа: Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас. Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку. Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад (Лк. 6:27-30). Дословно исполнял он эти повеления Божии — за избивающих его до смерти милиционеров, он молился как за своих благодетелей и называл их Ангелами-Хранителями. Все подарки своих чад он тут же раздавал ближним.

За его праведную жизнь Господь дал старцу такую память, что он помнил всех, кто хотя бы один раз к нему обращался за духовным советом, и даже их родственников, и их жизненную ситуацию. Много любви и терпения требовалось старцу, чтобы привлечь человека к Богу, пробудить в нем желание спастись. «Царским путем» вел отец Виталий своих чад — никогда не нагружал большим молитвенным правилом, не советовал браться за чрезмерные подвиги. А себя никогда не жалел. Клал за страждущих бесчисленные поклоны, ставил свечи, молился за тех чад, кто за тысячи километров взывал: «Отец Виталий, помоги!». И они вскоре убеждались, что старцу были открыты не только их нужды, но и их помышления. Дар прозорливости, по смирению скрываемый батюшкой, помогал ему в старческом служении. Однажды он сказал: «Если бы любовь имели — стены бы разошлись, и вы всегда могли быть со мною, видеть меня»[13]. По большой любви к своим чадам старец душою всегда пребывал с ними, где бы они ни находились.

Любовь, как и всякое чувство, чем чаще прилагается и проявляется, тем более разгорается, так и старцы, уча других, и сами в то же время учатся, черпая воду жизни из благодатного колодца для других, они притягивают ее обильно и в свой колодец, возжигая чужие светильники своим факелом, они не умаляют свой свет, а более разжигают его, получают от Господа и различные духовные дары. Спасая других, старец получает то, ради чего и живет — сам спасается и руководит ко спасению послушаемых[14].

Отметим, что Глинские старцы не замыкались в узком кругу монашества, но полностью отдавали себя на служение Богу и ближним. Были видимым образцом деятельной монашеской жизни, несли свет Христов окружавшим их людям. Даже во время закрытия Глинской обители, находясь вне родных стен, старцы своей праведной жизнью влекли к себе сердца христолюбивых людей, были светильниками благочестия. Своими подвигами, добродетелями побуждали людей к подражанию, следуя словам Писания: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16). Имея дух молитвы, они дерзновенно просили за народ. По их молитвам многие пробуждались от греховного помрачения, получали дар искреннего покаяния и становились ближе к Богу.

Виталий Ляховский

Ключевые слова: Глинские старцы, служение, духовные дары, прозорливость, исцеление, слово, наставление, любовь, духовное окормление

[1]Маслов Н.В. Схиархимандрит Иоанн (Маслов). Его пастырская деятельность и богословское наследие. ― М.: Издательство Московской Патриархии, 1999.

[2]Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский патерик. — М.: Изд. «Самшит», 1997. — С. 382.

[3]Там же. С. 383.

[4]Там же. С. 227-231.

[5]Там же. С. 64-70.

[6]Там же. С. 580.

[7]Там же. С. 574-589.

[8]Там же. С. 717.

[9] Там же. С. 635-637.

[10] Там же. С. 663-674.

[11]Маслов Н. В. Схиархимандрит Иоанн (Маслов). Его пастырская деятельность и богословское наследие. — М.: Издательство Московской Патриархии, 1999. — С. 52.

[12] Там же. С. 61.

[13]О жизни схиархимандрита Виталия: Воспоминания духовных чад. Письма. Поучения / Составлено в Новоспасском монастыре. — М.: Новоспасский монастырь, 2002. — С. 115.

[14]Соловьев Александр, прот. Старчество. По учению святых отцов и аскетов. — М.: Благовест, 1995. — (Печатается по изданию г. Семипалатинска, 1900). — С. 86.

Источник

Возврат к списку

9