Житие священномученика Афанасия Кислова



15 августа 2017
Житие священномученика Афанасия Кислова

День памяти 10/23 августа

Про­то­и­е­рей Афа­на­сий Гри­горь­е­вич Кис­лов ро­дил­ся в мар­те 1880 г. в де­ревне Та­ра­с­ки­но Се­беж­ско­го уез­да, Псков­ской гу­бер­нии в рус­ской крестьян­ской се­мье. Ро­ди­те­ли его бы­ли бед­ны, ра­бо­та­ли по най­му. В се­мье Кис­ло­вых бы­ло 3 де­тей: Афа­на­сий, стар­ший, и две де­воч­ки. Ко­гда Афа­на­сию ис­пол­ни­лось 4 го­да, се­мью на­стиг­ло боль­шое го­ре: отец се­мей­ства, Гри­го­рий Кис­лов, воз­вра­щал­ся од­на­жды позд­ним ве­че­ром до­мой через лес. В нетронутых по тем вре­ме­нам ле­сах Се­беж­ско­го уез­да во­ди­лись во мно­же­стве ди­кие зве­ри. Гри­го­рия Кис­ло­ва окру­жи­ла стая вол­ков, и он ско­ро­по­стиж­но скон­чал­ся от раз­ры­ва серд­ца. 

Вско­ре его мо­ло­дая вдо­ва то­же умер­ла, и де­ти оста­лись круг­лы­ми си­ро­та­ми. Всех тро­их взял на вос­пи­та­ние в свою се­мью при­ход­ской свя­щен­ник, про­то­и­е­рея Иосиф Ни­ка­но­вич. Впо­след­ствии на допро­се в 1937 г. отец Афа­на­сий по­ка­жет, что, бу­дучи си­ро­той, он воспитывал­ся в се­мье сво­их «крест­ных ро­ди­те­лей». Ви­ди­мо, он не за­хо­тел ста­вить под удар се­мью Ни­ка­но­ви­чей и скрыл та­ким об­ра­зом их принадлежность к ду­хов­но­му со­сло­вию, ска­зав, что отец Иосиф, совершивший над ним та­ин­ство кре­ще­ния, был все­го лишь его крест­ным отцом.

Про­то­и­е­рей Иосиф Ни­ка­но­вич, потом­ствен­ный пас­тырь, рас­тил приемных де­тей так же, как и сво­их. Под­рос­ше­го Афа­на­сия он опре­де­лил на уче­бу, а се­стер его вы­дал за­муж. «Афа­на­сий за­кон­чил че­ты­рех­го­дич­ное «народ­ное учи­ли­ще», – так он по­ка­жет на до­про­се о сво­ем пер­во­на­чаль­ном об­ра­зо­ва­нии. В воз­расте 16 лет он уехал на за­ра­бот­ки в Пе­тер­бург и устроился пи­са­рем при тор­го­вой кон­то­ре.

В се­мье от­ца Иоси­фа под­рас­та­ла дочь Ан­на, мо­ло­же Афа­на­сия на 8 лет. Дет­ство Афа­на­сия и Ан­ны про­хо­ди­ло в од­ном до­ме. Ти­хая, невы­со­ко­го ро­ста де­вуш­ка, с огром­ной ру­сой ко­сой, за­вер­шив свое об­ра­зо­ва­ние в Ви­теб­ской жен­ской гим­на­зии, в воз­расте 20 лет со­бра­лась за­муж. Опре­де­ли­ли день свадь­бы, уже бы­ло го­то­во сва­деб­ное пла­тье. Но Афа­на­сий Гри­горь­е­вич, выехав из Пе­тер­бур­га, на­шел Ан­ну Иоси­фов­ну в с. Киц­ко­во Ид­риц­ко­го р-на, где она про­жи­ва­ла, и стал усерд­но про­сить ее ру­ки. Ан­на Иоси­фов­на согласи­лась…Афа­на­сий Гри­горь­е­вич и Ан­на Иоси­фов­на по­вен­ча­лись в 1908 г., и Бог бла­го­сло­вил се­мей­ство 9-ю детьми: 4-мя маль­чи­ка­ми и 5-ю девочками. Де­ти о. Афа­на­сия: Лео­нид, 1911 г.р., Ни­на, 1915 г.р., Се­ра­фи­ма, 1917 г.р., Вик­тор, 1919 г.р., Та­и­сия, 1922 г.р., Ев­ге­ния, 1924 г.р., Гри­го­рий, 1926 г.р., Ан­на, 1928 г.р., и Еф­ро­си­ния, 1929 г.р.

Вско­ре по­сле вен­ча­ния Афа­на­сий Гри­горь­е­вич при­ни­ма­ет ре­ше­ние посвя­тить свою даль­ней­шую жизнь слу­же­нию Церк­ви. 2 го­да, с 1908 по 1910 гг., он учит­ся на пса­лом­щи­ка. Путь его по ду­хов­но­му ве­дом­ству на­чал­ся не без уча­стия и ре­ко­мен­да­ций его при­ем­но­го от­ца, прот. Иоси­фа Ни­ка­но­ви­ча, ко­то­рый дав­но про­зрел в нем хо­ро­шие за­дат­ки к ду­хов­ной жиз­ни. По­сле окон­ча­ния уче­бы Афа­на­сий был на­зна­чен пса­лом­щи­ком к Успен­ской церк­ви с. Яс­луй­жи (Айз­калне) Прейлис­ско­го уез­да Ви­теб­ской гу­бер­нии (ныне этот при­ход на­хо­дит­ся на тер­ри­то­рии При­бал­ти­ки, в Лат­вии).

В 1910 г. Прео­свя­щен­ный Се­ра­фим (Ме­ще­ря­ков), епи­скоп По­лоц­кий и Ви­теб­ский, ру­ко­по­ло­жил Афа­на­сия в сан диа­ко­на. Год диа­кон­ской хиротонии от­ца Афа­на­сия был осо­бен­ным для бе­ло­ру­сов. Свя­тые мо­щи препо­доб­ной Еф­ро­си­ний, Княж­ны По­лоц­кой, хо­да­тай­ство о пе­ре­не­се­нии кото­рых бы­ло воз­буж­да­е­мо еще в 40-х г. ХIХ сто­ле­тия. Ви­теб­ски­ми архиерея­ми, бы­ли пе­ре­не­се­ны в 1910 г. из Ки­е­во-Пе­чер­ской лав­ры, где они по­чи­ва­ли в Даль­них пе­ще­рах, на ро­ди­ну свя­той по­движ­ни­цы, сна­ча­ла в г. Ви­тебск, а за­тем и в По­лоцк, в Спа­со-Евф­ро­си­ни­ев­ский мо­на­стырь. В Витебске свя­тые мо­щи бы­ли с во­оду­шев­ле­ни­ем встре­че­ны на­ро­дом Бо­жи­им; де­сят­ки ты­сяч сер­дец сли­лись в бла­годар­ствен­ном мо­леб­ствии по по­во­ду при­бы­тия дра­го­цен­ной свя­ты­ни в род­ной край. Отец Афа­на­сий, его близ­кие и род­ные так­же участ­во­ва­ли в этом зна­ме­на­тель­ном со­бы­тии, и о. Афа­на­сий пре­кло­нял свои ко­ле­ни пе­ред ве­ли­кой свя­той по­движ­ни­цей, ис­пра­ши­вая у нее бла­го­сло­ве­ния и по­мо­щи на гря­ду­щий путь свя­щен­но­слу­же­ния.
Как из­вест­но, в Си­но­даль­ный пе­ри­од Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви в священ­ный сан по­свя­ща­ли при на­ли­чии у став­лен­ни­ка спе­ци­аль­но­го образова­ния. Хи­ро­то­ния от­ца Афа­на­сия, не име­ю­ще­го та­ко­во­го, свидетельству­ет о его осо­бых ка­че­ствах, глу­бо­кой ве­ре и до­ста­точ­ном уровне са­мо­об­ра­зо­ва­ния. По сви­де­тель­ству де­тей Кис­ло­вых, в ро­ду их ма­те­ри, Ан­ны Иоси­фов­ны Ни­ка­но­вич, бы­ло 5 по­ко­ле­ний свя­щен­ни­ков. Все пред­ста­ви­те­ли муж­ско­го по­ла Ни­ка­но­ви­чей шли по ду­хов­ной ли­нии. Один из представителей это­го ро­да – Ва­лен­тин Ни­ка­но­вич, слу­жил на­сто­я­те­лем Св.-Тро­иц­ко­го хра­ма в г. Неве­ле. По­хо­ро­нен воз­ле ал­та­ря; мо­ги­ла со­хра­ни­лась. О. Афа­на­сий, по­пав­ший в та­кое окру­же­ние, стал вос­при­ем­ни­ком опы­та духовен­ства «ста­рой за­кал­ки». По сви­де­тель­ству де­тей от­ца Афа­на­сия, он стал свя­щен­ни­ком бла­го­да­ря вы­со­ко­му при­ме­ру про­то­и­е­рея Иоси­фа Никанови­ча, сво­е­го те­стя, и его род­ни.

6 лет отец Афа­на­сий слу­жил диа­ко­ном в церк­ви боль­шо­го при­хо­да с. Си­ро­ти­но Ви­теб­ской гу­бер­нии. Ре­во­лю­ция 1917 го­да и по­сле­ду­ю­щие за ней тра­ги­че­ские со­бы­тия не пе­ре­ме­ни­ли же­ла­ние о. Афа­на­сия слу­жить Бо­гу, и с 1918 го­да он диа­кон­ству­ет в церк­ви во имя Воз­не­се­ния Гос­под­ня с. Хвощ­но Ви­теб­ской обл.

Во свя­щен­ни­ки отец Афа­на­сий был ру­ко­по­ло­жен в 1924 го­ду в г. Витеб­ске епи­ско­пом Ин­но­кен­ти­ем (Ле­тя­е­вым) и на­зна­чен на­сто­я­те­лем церкви с. Руд­ня Ме­жан­ско­го р-на Ви­теб­ской епар­хии. О. Афа­на­сий при­нял сан свя­щен­ни­ка, ко­гда го­не­ния от бо­го­бор­цев при­ни­ма­ли все бо­лее ши­ро­кий раз­мах. Этим ша­гом он со­зна­тель­но всту­пил на путь стра­да­ний за имя Христо­во.

Вме­сте с ли­ше­ни­ем Церк­ви прав юри­ди­че­ско­го ли­ца ду­хо­вен­ство полно­стью те­ря­ло свои граж­дан­ские пра­ва. На­ча­лось ак­тив­ное раз­ру­ше­ние един­ства Церк­ви из­нут­ри, – при скры­том ак­тив­ном уча­стии со­вет­ских властей был спро­во­ци­ро­ван об­нов­лен­че­ский рас­кол. В каж­дую епар­хию были за­сла­ны адеп­ты об­нов­лен­цев, ко­то­рые на ме­стах ста­ли про­во­дить линию на «об­нов­ле­ние» Церк­ви. В Бе­ло­рус­сии об­нов­лен­ца­ми был учре­жден так на­зы­ва­е­мый «Бе­ло­рус­ский Свя­тей­ший Си­нод», ре­ше­ни­ем ко­то­ро­го в декаб­ре 1926 го­да бы­ла от­кры­та са­мо­сто­я­тель­ная По­лоц­ко-Се­беж­ская епархия с ка­фед­рой епи­ско­па в г. По­лоц­ке и соб­ствен­ным епар­хи­аль­ным управ­ле­ни­ем. В со­став этой об­нов­лен­че­ской епар­хии тер­ри­то­ри­аль­но вхо­дил и при­ход с. Руд­ня, где слу­жил отец Афа­на­сий. Об­нов­лен­ца­ми бы­ло предприня­то несколь­ко по­пы­ток со­зы­ва съез­дов епар­хи­аль­но­го ду­хо­вен­ства. От­цам на­сто­я­те­лям бы­ли разо­сла­ны цир­ку­ля­ры, в ко­то­рых со­об­ща­лось: «...На ос­но­ва­нии по­ста­нов­ле­ния По­лоц­ко­го епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния от 5 се­го мая сим со­об­ща­ет­ся, что на 5–6 июня (23 и 24 мая ст. ст.) с.г. приурочивая к празд­но­ва­нию па­мя­ти прп. Еф­ро­си­ний с со­вер­ше­ни­ем в гор. По­лоц­ке ар­хи­ерей­ско­го бо­го­слу­же­ния, со­зы­ва­ет­ся об­ще­е­пар­хи­алъ­ный съезд ду­хо­вен­ства и ми­рян По­лоц­ко-Се­беж­ской епар­хии.

 Яв­ка от всех церк­вей о.о. На­сто­я­те­лей, пред­се­да­те­лей цер­ков­ных со­ве­тов и од­но­го из чле­нов со­ве­тов (луч­ше ста­ро­сты) обя­за­тель­на...» О. Афа­на­сий на этот съезд не явил­ся – его фа­ми­лия в спис­ке участ­ни­ков съез­да не зна­чит­ся. Он не осквер­нил свою пастыр­скую со­весть уча­сти­ем в об­нов­лен­че­ском рас­ко­ле. Ха­рак­те­ри­сти­кой от­но­ше­ния о. Афа­на­сия к об­нов­лен­че­ству слу­жит так­же сле­ду­ю­щий факт. Ко­гда к нему на при­ход при­е­хал об­нов­лен­че­ский ар­хи­ерей Ми­ха­ил Свидерский, отец Афа­на­сий не от­крыл ему две­ри в цер­ковь, сколь­ко ни стуча­ли в дверь его со­про­вож­да­ю­щие. То­гда Ми­ха­ил Сви­дер­ский по­шел к нему до­мой, но и здесь две­ри для него бы­ли за­кры­ты... Ко­гда же в при­ход при­ез­жал ар­хи­ерей ти­хо­нов­ской ори­ен­та­ции, его встре­ча­ли «по выс­ше­му раз­ря­ду». Стол на­кры­вал­ся осо­бы­ми сто­ло­вы­ми при­бо­ра­ми, луч­ши­ми из возмож­ных яств, Ан­на Иоси­фов­на, потом­ствен­ная ма­туш­ка, уме­ла до­стой­но при­нять вы­со­ких го­стей.

По при­чине го­не­ний, вви­ду мас­со­вых аре­стов цер­ков­ных иерар­хов, и как ре­зуль­тат на­рас­тав­ше­го ха­о­са в выс­шем управ­ле­нии Рус­ской Православной Цер­ко­вью, ду­хо­вен­ству на ме­стах, на при­хо­дах, чрез­вы­чай­но труд­но бы­ло ори­ен­ти­ро­вать­ся в про­ис­хо­дя­щем. Что же ка­са­ет­ся отца Афанасия, то он при­дер­жи­вал­ся един­ствен­но вер­ной по­зи­ции – оста­вал­ся в лоне пат­ри­ар­шей Церк­ви. Этот факт весь­ма по­ка­за­те­лен в ха­рак­те­ри­сти­ке лич­но­сти отца Афа­на­сия, удо­сто­ив­ше­го­ся впо­след­ствии от Гос­по­да мучениче­ско­го вен­ца за ве­ру.

Го­не­ния на Цер­ковь про­дол­жа­лись. Церк­ви и иму­ще­ство об­ла­га­лись на­ло­га­ми. В 1927 го­ду Руд­нен­скую цер­ковь об­ло­жи­ли непо­мер­но боль­шим на­ло­гом. В слу­чае его неупла­ты свя­щен­ни­ка ожи­дал арест. Се­мья жи­ла в посто­ян­ном стра­хе. Тя­ну­лись из по­след­них сил, про­да­ва­ли да­же и са­мое необ­хо­ди­мое, при­ни­ма­ли от лю­дей лю­бую по­мощь, са­ми го­ло­да­ли. Од­на­ко твер­дая уве­рен­ность о. Афа­на­сия, что все про­ис­хо­дит по во­ле Бо­жи­ей, покры­ва­ла скор­би, да­ва­ла си­лы жить. Незыб­ле­мый ав­то­ри­тет ро­ди­те­лей, жизнь под на­ча­лом их глу­бо­ко пра­во­слав­но­го ми­ро­воз­зре­ния хра­ни­ли мир в се­мье Кис­ло­вых; де­ти лю­би­ли ро­ди­те­лей, друг дру­га и про­нес­ли эти отношения через всю свою жизнь.

Толь­ко двое из де­тей Кис­ло­вых по­гиб­ли на войне. Осталь­ные благослов­ле­ны Бо­гом осо­бым дол­го­ле­ти­ем. Все они жи­вут в раз­ных го­ро­дах Бе­ла­ру­си и Лат­вии в тес­ном об­ще­нии. Пер­ве­нец о. Афа­на­сия – Лео­нид Афана­сье­вич Кис­лов, 1911 г. р., в на­сто­я­щее вре­мя про­жи­ва­ет в г. Мо­гиле­ве в пол­ном ра­зу­ме и глу­бо­ком по­чте­нии к сво­им ро­ди­те­лям.
В 1929 г. на Кре­ще­ние Гос­подне о. Афа­на­сий вме­сте с при­хо­жа­на­ми совершил вы­ход «на Иор­дань» для со­вер­ше­ния чи­на ве­ли­ко­го освя­ще­ния воды. На ре­ке Ло­вать, по ко­то­рой неко­гда про­хо­дил путь из ва­ряг в гре­ки, он освя­тил в про­ру­би во­ду. При­хо­жане с ра­до­стию по­нес­ли в свои до­ма Агиасму – ве­ли­кую хри­сти­ан­скую свя­ты­ню... О мо­лебне на Ло­ва­ти сра­зу стало из­вест­но вла­стям. 
Немед­лен­но в Руд­ню яви­лась опер­груп­па, ба­тюш­ку аре­сто­ва­ли и пре­про­во­ди­ли в след­ствен­ный изо­ля­тор рай­цен­тра Ме­жи. В тече­ние ме­ся­ца он на­хо­дил­ся под аре­стом. Ему «по­вез­ло» – след­ствен­ное дело на него не бы­ло за­ве­де­но. Но в за­стен­ках СИЗО ба­тюш­ку страш­но би­ли. До­мой отец Афа­на­сий вер­нул­ся по­лу­мерт­вым, од­на­ко, по­пра­вив­шись, сно­ва по­спе­шил со­вер­шать бо­го­слу­же­ния, ко­то­рые бы­ли для него как ис­пол­не­ни­ем пас­тыр­ско­го дол­га, так и ве­ли­кой от­ра­дой, по­треб­но­стью ду­ши.
В 1930 го­ду цер­ковь об­ло­жи­ли еще боль­шим на­ло­гом. При­хо­жане существен­ной по­мо­щи ока­зать бо­лее не мог­ли. Ба­тюш­ка стал пред­при­ни­мать са­мые раз­ные по­пыт­ки най­ти сред­ства для по­кры­тия на­ло­гов. Он спе­ци­аль­но ез­дил к род­ной сест­ре одол­жить день­ги, од­на­ко нуж­ную сум­му на­брать не смог. Со дня на день в се­мье ожи­да­ли со­труд­ни­ков НКВД.
В ожи­да­нии аре­ста по­тя­ну­лись дол­гие го­лод­ные дни. В слу­чае аре­ста о. Афана­сия Ан­на Иоси­фов­на с детьми оста­ва­лась без кор­миль­ца. К это­му време­ни в се­мье под­рас­та­ло уже 9 де­тей.

На се­мей­ном со­ве­те бы­ло ре­ше­но вер­нуть­ся на ро­ди­ну Кис­ло­вых, на Псков­щи­ну. Пе­ре­ме­на ме­ста жи­тель­ства мог­ла предот­вра­тить неми­ну­е­мый арест и да­ва­ла на­деж­ду най­ти спо­со­бы к про­дол­же­нию су­ще­ство­ва­ния се­мьи.
В 1930 г. Кис­ло­вы пе­ре­еха­ли в Се­беж­ский р-н Псков­ско­го окру­га. Ба­тюш­ке уда­лось за­ре­ги­стри­ро­вать­ся свя­щен­ни­ком Ни­коль­ской церк­ви с. При­ха­бы Се­беж­ско­го рай­о­на. Цер­ковь бы­ла боль­шая, трех­пре­столь­ная, в ней, во­пре­ки тя­же­лей­шим ис­то­ри­че­ским ка­та­клиз­мам, со­хра­ни­лось мно­же­ство древ­них икон, цен­ные бо­го­слу­жеб­ные со­су­ды и об­ла­че­ния всех цве­тов. В на­сто­я­щее вре­мя, в на­ча­ле XXI ве­ка, хра­ма в При­ха­бах нет, нет да­же са­мо­го се­ла. О При­ха­бах на­по­ми­на­ет толь­ко При­хаб­ское озе­ро, по ко­то­ро­му уда­лось най­ти быв­шее его ме­сто­рас­по­ло­же­ние на гео­гра­фи­че­ской кар­те Псков­ской об­ла­сти.
О. Афа­на­сий стал со­вер­шать бо­го­слу­же­ния. По­се­лил­ся он с се­мьей в д. Смаги­но, в ки­ло­мет­ре от церк­ви. На кли­ро­се пе­ла и чи­та­ла од­на мо­на­хи­ня. Она же бы­ла и зво­на­рем, и сто­ро­жем. Ма­туш­ка Ан­на Иоси­фов­на очень люби­ла цер­ковь и бо­го­слу­же­ние, но для нее участ­во­вать в нем бы­ло опас­но, да и се­мей­ные хло­по­ты бы­ли нема­лые. Ба­тюш­ка бла­го­сло­вил ей печь просфо­ры. Ко­гда ма­туш­ка их вы­пе­ка­ла, в до­ме все за­ми­ра­ло. Все зна­ли, что со­вер­ша­ет­ся осо­бое, свя­тое де­ло; стар­шие де­ти по­мо­га­ли. Бла­го­го­ве­нию к свя­тыне и стра­ху Бо­жию стар­шие Кис­ло­вы при­уча­ли сво­их де­тей сыз­мальства.

На­сколь­ко бы­ло воз­мож­но по об­сто­я­тель­ствам то­го вре­ме­ни, о. Афанасий про­дол­жал при­ход­скую де­я­тель­ность. Кре­стил он на до­му, где для это­го бы­ла при­па­се­на ста­рин­ная ку­пель. Вви­ду от­сут­ствия крест­ных, батюшка ча­сто бла­го­слов­лял свою дочь Та­и­сию в вос­при­ем­ни­цы кре­ща­е­мых. На ло­ша­ди тай­но ез­дил на тре­бы по при­хо­ду по прось­бам при­хо­жан.
О. Афа­на­сий осо­бен­но лю­бил Рож­де­ство Хри­сто­во и рож­де­ствен­ские службы. От Рож­де­ствен­ско­го по­ста в се­мье осво­бож­да­лись толь­ко са­мые малень­кие. Рож­де­ствен­скую служ­бу про­во­ди­ли но­чью, как и по­ла­га­ет­ся по Уста­ву. Все шли в цер­ковь; до­ма оста­ва­лась толь­ко стар­шая дочь, ко­то­рая накры­ва­ла на стол. По окон­ча­нии празд­нич­но­го бо­го­слу­же­ния о. Афа­на­сий слу­жил до­ма мо­ле­бен. По­сле окон­ча­ния его и ве­ли­ча­ния Рож­ден­но­му Богомла­ден­цу са­ди­лись за стол и раз­гов­ля­лись. Отец был лю­бим детьми, авто­ри­тет его был непре­ре­ка­ем, но «не за страх, а за лю­бовь». Же­лая услу­жить от­цу, де­ти на­пе­ре­гон­ки бе­жа­ли, на­при­мер, «по­мыть па­пи­ны ка­ло­ши». Каж­до­го ба­тюш­ка бла­го­слов­лял от­дель­ной икон­кой, ко­то­рая устанавливалась в до­маш­нем ико­но­ста­се и по утрам де­ти при­кла­ды­ва­лись к «сво­им» ико­нам. От­цов­ские бла­го­сло­вен­ные ико­ны хра­нят­ся в се­мьях де­тей Кис­ло­вых, как се­мей­ные ре­лик­вии.

Ба­тюш­ка сам учил сво­их де­тей За­ко­ну Бо­жию и мо­лит­вам. Де­ти рассажи­ва­лись ряд­ком на рус­ской печ­ке, учи­ли мо­лит­вы, пе­ли богослужебные пес­но­пе­ния. Ча­сто до­ма при уча­стии де­тей со­вер­ша­лось подо­бие все­нощ­но­го бде­ния. У отца Афа­на­сия был хо­ро­ший го­лос, ба­ри­тон, он лю­бил петь и чи­тать вслух де­тям Еван­ге­лие. Он был все­гда спо­кой­ным, уравно­ве­шен­ным, ни­ко­гда не по­вы­шал тон и все пе­ре­но­сил до­стой­но. Внешне был вы­со­ким, креп­ко­го те­ло­сло­же­ния и той осо­бой внеш­но­сти, в кото­рой все­гда и вез­де уга­ды­ва­ет­ся но­си­тель свя­щен­но­го са­на.

Дом Кис­ло­вых со­сто­ял из 2-х по­ло­вин: на од­ной жи­ла се­мья, а вто­рая без­раз­дель­но при­над­ле­жа­ла ба­тюш­ке. Сю­да без раз­ре­ше­ния не вхо­ди­ли. Здесь на­хо­ди­лась боль­шая ста­рин­ная ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри в рез­ном ки­о­те, и ба­тюш­ка по­дол­гу мо­лил­ся пе­ред ней. В это вре­мя ба­тюш­ку бес­по­ко­ить бы­ло не при­ня­то.

В 1935 го­ду на Пас­ху о. Афа­на­сия аре­сто­ва­ли пря­мо в хра­ме, во вре­мя бо­го­слу­же­ния. В те­че­ние 2-х недель он на­хо­дил­ся под аре­стом «для выяснения ка­ких-то об­сто­я­тельств». Его от­пу­сти­ли без оформ­ле­ния «де­ла». О. Афа­на­сий по­сле это­го аре­ста сно­ва вер­нул­ся до­мой по­лу­жи­вым. Он молчал, ни­че­го не рас­ска­зы­вал, и толь­ко од­на­жды у него вы­рва­лось, что он си­дел в ка­ме­ре вме­сте с уго­лов­ни­ка­ми, ко­то­рые са­ди­лись на него вер­хом и за­став­ля­ли его по оче­ре­ди на се­бе во­зить. Но ду­хом ба­тюш­ка оста­вал­ся крепок и, по­пра­вив­шись, сно­ва вер­нул­ся к Пре­сто­лу Бо­жию.

Жить ле­галь­но свя­щен­ни­ку к кон­цу 30-х г. бы­ло опас­но. Род­ные и близ­кие не раз пред­ла­га­ли и про­си­ли о. Афа­на­сия скрыть­ся, но он все­гда отве­чал им так: «Иисус Хри­стос стра­дал, и я пой­ду стра­дать за Него...» Де­ти о. Афа­на­сия вспо­ми­на­ют, что их отец да­вал по­нять, что зна­ет, ка­кой смер­тью он умрет. Но по­ня­тие об этом при­шло к ним спу­стя мно­гие го­ды, по­сле то­го, как со­вер­ши­лась эта смерть...

Се­мья жи­ла в те го­ды впро­го­лодь. Ба­тюш­ке пред­ло­жи­ли пе­рей­ти служить в цер­ковь рай­он­но­го го­ро­да Се­беж, там бы­ло бы боль­ше и де­нег, и про­дук­тов, но Ан­на Иоси­фов­на про­си­ла ба­тюш­ку остать­ся в При­ха­бах. Она го­во­ри­ла: «Ес­ли те­бя аре­сту­ют, кто нам там по­мо­жет? Я пой­ду с детьми по ми­ру. А здесь – ме­ня лю­ди зна­ют, по­мо­гут»... Так оно впо­след­ствии и бы­ло.
В При­хаб­ском хра­ме ба­тюш­ка про­слу­жил 7 лет. Все­го в свя­щен­ном сане отец Афа­на­сий слу­жил Свя­той Церк­ви с 1910 по 1937 гг. – 27 лет. Из них 20 лет при со­вет­ской вла­сти, неся на сво­их ра­ме­нах все скор­би и тя­го­ты, воздвигаемые на Цер­ковь и ее слу­жи­те­лей го­ни­те­ля­ми. Жа­лоб от него ни­кто ни­ко­гда не слы­шал. По сви­де­тель­ству де­тей отца Афа­на­сия, он имел зва­ние про­то­и­е­рея. Од­на­ко вы­яс­нить, кто из епар­хи­аль­ных ар­хи­ере­ев и ко­гда мог на­гра­дить его этим зва­ни­ем, не пред­ста­ви­лось воз­мож­ным.
Но­чью 13 ав­гу­ста 1937 г. отца Афа­на­сия аре­сто­ва­ли. В до­ме про­из­ве­ли обыск, пе­ре­вер­ну­ли все вверх дном. За­бра­ли цер­ков­ные кни­ги, в том чис­ле и семейные ре­лик­вии: ста­рин­ную Биб­лию, Еван­ге­лие в се­реб­ря­ном окла­де, боль­шой се­реб­ря­ный крест, день­ги, име­ю­щи­е­ся в на­ли­чии. Де­ти при обыс­ке пла­ка­ли, осо­бен­но млад­шие. Ан­ны Иоси­фов­ны на мо­мент аре­ста не оказалось до­ма. Ма­туш­ка уеха­ла в об­ласть, в г. Ка­ли­нин, до­би­вать­ся воз­вра­та зем­ли под ого­род, ко­то­рый был у них кон­фис­ко­ван. Ба­тюш­ку вы­ве­ли на улицу. В 50 мет­рах от до­ма ждал ав­то­мо­биль. Де­ти по­бе­жа­ли сле­дом. Отец Афа­на­сий по­про­щал­ся с детьми, бла­го­сло­вил каж­до­го из них, и его увез­ли в Се­беж. Боль­ше они от­ца не ви­де­ли. На сле­ду­ю­щий день ма­туш­ка со­бра­ла пере­да­чу и по­сла­ла в тюрь­му рай­цен­тра стар­ше­го сы­на Лео­ни­да. Но отца Афа­на­сия уже не бы­ло там. Его увез­ли в г. Ка­ли­нин. Ни­ка­ких ве­стей с тех пор ни от него, ни от след­ствен­ных ор­га­нов на за­про­сы се­мьи не при­хо­ди­ло вплоть до 1970-х го­дов.

Сле­до­ва­тель по де­лу отца Афа­на­сия за день до аре­ста, 12 ав­гу­ста 1937 г., до­про­сил 4 лже­сви­де­те­лей из чис­ла кре­стьян При­хаб­ско­го при­хо­да. Все они под дав­ле­ни­ем след­ствия да­ли по­ка­за­ния на ба­тюш­ку о его яко­бы антисоветской де­я­тель­но­сти.

Един­ствен­ный до­прос отца Афа­на­сия со­сто­ял­ся 13 ав­гу­ста 1937 г. после ноч­но­го аре­ста. На все воз­во­ди­мые на него след­стви­ем об­ви­не­ния в анти­со­вет­ской де­я­тель­но­сти отец Афа­на­сий от­ве­чал от­ри­ца­тель­но. Он говорил, что слу­жил Бо­гу и лю­дям, про­тив вла­стей, Бо­гом по­став­лен­ных, не шел, лю­дей учил еван­гель­ским ис­ти­нам, от­нюдь не ка­са­ясь по­ли­ти­ки: «Нет вла­сти не от Бо­га; су­ще­ству­ю­щие же вла­сти от Бо­га уста­нов­ле­ны» (Рим. 13:1).

Од­на­ко уже на сле­ду­ю­щий день, 14 ав­гу­ста, сле­до­ва­тель со­ста­вил обви­ни­тель­ное за­клю­че­ние: «...Кис­лов Афа­на­сий Гри­горь­е­вич яв­ля­ет­ся священ­ни­ком При­хаб­ской церк­ви, имел близ­кое об­ще­ние с на­се­ле­ни­ем ря­да сель­со­ве­тов Се­беж­ско­го, Ид­риц­ко­го и Опо­чец­ко­го рай­о­нов, сре­ди ко­то­рых вел контр­ре­во­лю­ци­он­ную аги­та­цию про­тив кол­хоз­но­го стро­и­тель­ства, благода­ря че­му во мно­гих на­се­лен­ных пунк­тах, вхо­дя­щих в при­ход Прихабской церк­ви, име­ет­ся боль­шой про­цент еди­но­лич­ни­ков, отказывающих­ся всту­пать в кол­хо­зы. Кро­ме это­го, еди­но­лич­ни­ки Прихабско­го, Том­син­ско­го сель­со­ве­тов под вли­я­ни­ем свя­щен­ни­ка Кис­ло­ва в 1935–1936 гг. упор­ство­ва­ли в по­лу­че­нии пас­пор­тов и вы­пол­не­нии дру­гих меро­при­я­тий... Рас­про­стра­нял про­во­ка­ци­он­ные слу­хи о войне ... При до­про­се об­ви­ня­е­мый Кис­лов по­ка­зал, что ан­ти­со­вет­скую аги­та­цию не вел. ...Во вре­мя обыс­ка у него бы­ло об­на­ру­же­но мно­го су­ха­рей су­ше­ных, из пе­че­но­го хле­ба, и 102 руб. 50 коп. раз­мен­ной се­реб­ря­ной мо­не­ты со­вет­ской че­кан­ки, что полно­стью под­твер­жда­ет его контр­ре­во­лю­ци­он­ную де­я­тель­ность. Следственное де­ло № 4129 по­ла­гал бы на­пра­вить на рас­смот­ре­ние Трой­ки УНКВД Ка­ли­нин­ской обл.». Осо­бая трой­ка при УНКВД СССР по Калининской обл. об­ви­ни­ла Кис­ло­ва Афа­на­сия Гри­горь­е­ви­ча в том, что он «си­сте­ма­ти­че­ски вел контр­ре­во­лю­ци­он­ную аги­та­цию про­тив со­ввла­сти и кол­хоз­но­го стро­и­тель­ства, ...рас­про­стра­нял про­во­ка­ци­он­ные слу­хи о войне и ги­бе­ли со­ввла­сти», и по­ста­но­ви­ла при­го­во­рить его по ст. 58-10 УК РСФСР к выс­шей ме­ре на­ка­за­ния – рас­стре­лу.

23 ав­гу­ста 1937 го­да отца Афа­на­сия Кис­ло­ва рас­стре­ля­ли в за­стен­ках внут­рен­ней тюрь­мы НКВД г. Тве­ри. Све­де­ний о ме­сте его за­хо­ро­не­ния не име­ет­ся.

Се­мья Кис­ло­вых оста­лась в При­ха­бах. Трое стар­ших де­тей в по­ис­ках ра­бо­ты уеха­ли кто ку­да. Жизнь ста­ла невы­но­си­мой. Как и пред­по­ла­га­ла Ан­на Иоси­фов­на, при­шлось ей «хо­дить по ми­ру, со­би­рать ку­соч­ки хле­ба, чтобы хоть чуть-чуть на­кор­мить ше­сте­рых ма­лых де­тей. Она бы­ла го­то­ва на лю­бую ра­бо­ту, но ее не бра­ли. Из шко­лы де­тей вы­го­ня­ли за то, что их отец был священ­ни­ком. В шко­ле ши­ро­ко раз­во­ра­чи­ва­лась ан­ти­ре­ли­ги­оз­ная кам­па­ния. «Ре­ли­гия – опи­ум для на­ро­да», «ре­ли­гия – дур­ман»... Под ги­та­ру со сце­ны учи­тель­ни­ца пе­ния ис­пол­ня­ла спе­ци­аль­но со­чи­нен­ные ею ча­стуш­ки «О по­пе Афа­на­сии», в ко­то­рых ба­тюш­ка зло вы­сме­и­вал­ся. Де­тей уни­жа­ли, высмеивали, драз­ни­ли. До­ма де­ти пла­ка­ли, мать уте­ша­ла – они-то ведь зна­ли, ка­ким был их отец!» (По вос­по­ми­на­ни­ям Т.А. Кис­ло­вой).

Де­ти отца Афа­на­сия бы­ли спо­соб­ны­ми, хо­ро­шо учи­лись, но им занижали от­мет­ки и по­зо­ри­ли их. Мно­го го­ря всем им при­шлось пе­ре­жить. Но они вы­рос­ли, при­об­ре­ли спе­ци­аль­но­сти, и кро­ме 2-х, по­гиб­ших на войне, все оста­лись жи­вы. Сей­час у отца Афа­на­сия 16 вну­ков и 28 пра­вну­ков. Матуш­ка Ан­на Иоси­фов­на, муд­рая, доб­рая жен­щи­на, лю­би­мая все­ми, прожила до 86 лет, окру­жен­ная за­бо­та­ми, теп­лом и вни­ма­ни­ем. По­гре­бе­на на мо­на­стыр­ском клад­би­ще Свя­то-Ду­хо­вой Пу­сты­ни в Лат­вии.
В те­че­ние мно­гих лет се­мья Кис­ло­вых сла­ла за­про­сы в раз­ные ин­стан­ции, пы­та­ясь вы­яс­нить судь­бу гла­вы се­мей­ства, на­де­ясь, что отец Афа­на­сий жив. И толь­ко в 1970 го­ду ста­ло из­вест­но, что его рас­стре­ля­ли вско­ре по­сле аре­ста в 1937 го­ду.

Отец Афа­на­сий при­нял му­че­ни­че­скую кон­чи­ну за Хри­ста, ко­то­рая увен­ча­лась ныне его сла­вою. Про­то­пре­сви­тер Афа­на­сий Кис­лов при­чис­лен Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью к ли­ку свя­тых но­во­му­че­ни­ков и исповедников Рос­сий­ских.

Текст приводится по изданию: 
Свя­тые но­во­му­че­ни­ки Псков­ские.

Жи­тия свя­тых свя­щен­но­му­че­ни­ков

псков­ской епар­хии XX сто­ле­тия.

Псков, 2004.

7