Житие преподобной Манефы Гомельской (†1984)



25 апреля 2018
Житие преподобной Манефы Гомельской (†1984)

Память 29 июля/11 августа

Почитание икон, честных останков святых угодников Божиих ведется от времен древней Церкви Христовой. Через них, как через окна горнего мира, Господь в изобилии подает утешение всем страждущим в этом скорбном веке, который во зле лежит. Вера в Бога и в Его милосердие способна изменить всю жизнь человека, только бы человек сам этого захотел. Воистину все возможно верующему, так как сердце его, открытое для Божией благодати, способно принять ее действия, превосходящие физические законы этого мира. То, что для неверующего безумие, то для верующего сила Божия, в немощи совершающаяся к славе Божией во всем творении Его. Вера открывает человеку, что Бог над законом, а не закон над Богом. Бог есть установитель и самих законов, как духовных, так и физических. Таким образом, верующий свободен в Духе Божием и дерзает просить у Бога всего, чего пожелает, только чтобы это прошение было по воле Божией. А неверующий, будучи пленником не только греха, но и самого физического закона, не получает милости, так как не просит у Источника милости ничего духовно ценного, а если и просит, то одни только блестящие пустышки, относящиеся к соблазнам мира сего.

Мы рады, что Бог, желающий спасения всех, не только не лишает нас, многогрешных, своей милости, Он, напротив, постоянно ее увеличивает. Так и ныне открывает Он нам еще одно окно в духовный мир, изливающее Его Благодать в лице схимонахини Манефы, в миру Марии Владимировны Скопичевой.

Мария Владимировна родилась в тяжелое время гражданской войны в деревне Севрюки, под Гомелем, 1 апреля 1918 года и стала Великой молитвенницей, целительницей, подвижницей Земли Белорусской. Семья Скопичевых, в которой появилась новорожденная, назвала ребенка Марией в честь пустынницы Марии Египетской. Радость, связанная с рождением ребенка, вскоре омрачилась после слов врачей, объявивших, что девочка никогда не будет ходить. Мария родилась с церебральным параличом. Надежды на избавление от тяжелого неисцелимого недуга не было. Радость сменилась печалью, тяжелым душевным грузом. Судьбу дочери нужно было принимать без ропота, и Бог помог, дал силы к несению Креста.

С раннего детства Мария видела свою мать Гликерию, молящуюся ежедневно перед святыми иконами, и чуткая душа ребенка уловила смысл нашего существования на земле: все держится на молитве, любви и добре. В детстве в ночном видении Мария видела две дороги и стала перед выбором, по какой идти. Был голос: «По левой пойдешь, спокойно жизнь проживешь, по правой – скорбеть будешь». Не задумываясь, Мария выбрала правый – скорбный путь.

Терпение, смирение и любовь ко всему живому, окружающему, возрастали в сердце Марии, хотя трудно было свыкнуться с горем, хотелось быть «как все». Подрастая, Мария старалась помочь матери, чем могла, всегда была занята делом: самостоятельно стирала на реке, убирала дома, помогала готовить еду. Она стремилась свой недуг не замечать, быть наравне с другими. Окружающие любили Марию за веселый нрав, умелые руки и удивительное чувство вкуса в одежде. Чтобы быть полезной, Мария научилась кроить и шить одежду. И соседи, зная, что Мария подберет нужный фасон, шли к ней.

Находя радость в общении с односельчанами, Мария покорно несла свой Крест, а в душе у нее зрел страх Божий, укрепляя, возрождая ее дар, данный ей от рождения – служить Богу и людям. Как-то старцу, побиравшемуся в деревне и зашедшему в дом Скопичсвых, Мария подала кусок сала. Ее матери, Гликерии, повстречавшейся ему на пороге дома, старец потом сказал: «Твоя монахиня дала мне сала». Этими словами он предсказал судьбу Марии. Мария противилась такой судьбе, не верила и не соглашалась. Много слезных молитв было высказано Марией перед иконами, прежде чем пришло ее решение вступить в число монахинь Ченковского женского монастыря в честь иконы Божьей Матери «Тихвинской». Игуменья Ченковского монастыря Поликсения, встречаясь с девушкой, очень жалела ее, понимая, что ей начертана нелегкая жизнь. «Не прожить Марии без посторонней помощи в реальном мире», – думала матушка и всякий раз звала ее к себе в монастырь. Игуменья радостно приветствовала решение Марии вступить в число сестер. В день праздника Преображения Господня Мария приняла постриг. С этого момента всю горячность своего сердца и темперамент она подчинила воле Божьей. Позже постриг в великую схиму совершил схиигумен Макарий, один из последних Оптинских старцев, который стал для схимонахини Манефы духовным отцом. Молитвенник и прозорливый старец предвидел судьбу монахини Манефы. Перед смертью он завещал иеросхимонаху Артемию (Потоцкому) быть духовным отцом матушки Манефы, а ей говорил: «Посылаю к тебе молодого батюшку».

Находясь в монастыре, матушка Манефа, пребывая в молитве, укреплялась в Благодати Духа Святого. Теперь вся ее жизнь стала непрестанной молитвой. Другой дороги она не знала. Молитва, соединенная с постом, укрепляла дух. Ее душа, преодолевая физическую немощность тела, подкрепляемая молитвами духовного отца, стремилась к совершенству. Грянула Великая Отечественная война, попущенная Богом народу за безбожную пропаганду. Разрушались, сводились на нет трудовые достижения народа. Возможно, для успокоения народа новая немецкая власть разрешила открывать церкви, монастыри. Люди молились Богу с одной просьбой: победоносно закончить войну и вернуть родных с фронта.

Монахини Ченковского монастыря возвратились в свою обитель, а матушка Манефа, покинув монастырь, поселилась в семье верующих престарелых супругов Кизёвых в деревне Вишневка Теренического сельсовета. Хозяева замечали, что молодая монахиня много времени уделяет молитве, чтению духовной литературы. В деревне Вишнёвка в годы войны существовал необычный обряд: ежегодно 24 сентября переносили «свечу» и икону из одного дома в другой. Люди верили, что это действие поможет мужьям, сыновьям, ушедшим на фронт, таким образом, они молитвенно, ограждали их от смерти. Деревянную свечу наряжали в полотняный наряд и торжественно крестным ходом переносили по деревенской улице. Свечу перед иконой всегда держала монахиня Манефа, которую несли на плечах. Одновременно на ходу спрашивали ее о своих мужьях, сыновьях, отцах. Матушка предсказывала женщинам о судьбе их близких, но, иногда жалея вдовицу, умалчивала о гибели мужа.

Матушка Манефа жалела больных, немощных. Люди любили матушку Манефу и верили ей. Но больше всех она жалела и любила вдову Степаниду и Анну Мироненко. Степанида имела большую семью, и матушка, жалея ее, не говорила правду о том, что ее муж погиб, а Анне часто повторяла: «Молись, молись за него (за мужа)». Муж Анны был в плену в Бельгии, после окончания войны вернулся живым.

После войны матушка Манефа в силу малой подвижности располнела, и муж Анны, Филипп Мироненко, стал возить матушку на праздники на повозке. Однажды Филипп Мироненко вез матушку из Вишневки в Гомель. Вдруг матушка говорит: «Филиппушка, скоро нам встретятся нехорошие люди, так ты обойдись с ними тихонько, не груби, и не противоречь им». В это послевоенное неспокойное время и тяжелое во всех отношениях страшно было появляться вдали от населенного пункта в поздний час. Филипп, обладая недюжинной силой, никого не боялся. Подъезжая к деревне Залипье, их остановили семь бандитов, попросили закурить. Бандиты окружили телегу, на которой сидела матушка Манефа, беззвучно молящаяся о спасении.

Филипп поспешил достать кисет, полный табаку. Хоть и жалко было расставаться с трофейным кисетом, любимой вещью, отдал его бандитам. Бандиты отступили, пропустив повозку. Люди удивлялись, что бандиты не тронули их и не надругались над матушкой Манефой и Филиппом Мироненко. Всем было понятно, что матушка Манефа силой молитвы отвела беду.

Вскоре пришлось молодой монахине вернуться в свой родительский дом, в деревню Севрюки, в котором после смерти сестры остался без присмотра еще не ставший на ноги единственный племянник Василий, нуждавшийся в ее помощи, впрочем, также как и она в его. Теперь было матушке Манефе кому излить свою душу, поговорить, приласкать, разделить одиночество.

В первые послевоенные годы трудно было с продуктами.

Однажды случилось матушке три дня не принимать еды, кроме кипятка. Подумывала уже молодая монахиня, что приходит ее конец, но в это время, из далекой Вишнёвки, насушив сухарей, спешила по глубоким сугробам к матушке Манефе Анна Мироненко. Матушка была тронута таким вниманием и душевной добротой. Приняв сухари, изрекла: «Отныне не сойдет хлеб со стола твоих детей и внуков».

В послевоенные годы волна репрессий прокатилась по стране с нарастающей силой. Не щадила власть церкви и монастыри. Ченковский монастырь уже не существовал, его разогнали. Но молитвы матушки Манефы по-прежнему помогали людям, огромная доброта души привлекала, притягивала к ней страждущих односельчан и людей из дальних мест. Многие замечали: как скажет матушка, так и нужно поступать, как благословит, так и будет. Если отступить от матушкиного указания – себе во вред.

Советы молодой монахини были просты, действенны. Но в ее словах была такая сила и убежденность, что мало находилось людей, сомневающихся в матушкиных советах. Несмотря на свою молодость, матушка Манефа была серьезна и поучала людей главным образом о том, что прощение грехов лучше получить на Земле.

Матушка старалась помочь всем. В силу своей прозорливости часто знала, кто и с какими помыслами идет к ней. Будучи великой молитвенницей и целительницей, матушка любила людей. С людьми говорила просто, ровно, никогда не повышая голоса. Матушка могла сказать незнакомым ей людям о самом сокровенном в их душе. Рассказать о прошлом, предсказать будущее, дать лучший совет. Молитвы матушки Манефы лечили, давали правильное направление на жизненном пути, приближали людей к православной вере.

Главными советами матушки постоянно были: молитва, покаяние, милосердие. Всем матушка советовала читать Акафист Божьей Матери. Подавать, чтобы молились за живых и усопших в монастырях, давать за них милостыню. Много было у матушки Манефы предсказаний. Однажды пришла к ней жительница соседнего села Зинаида спросить о больном муже, которому врачи поставили диагноз: саркома костей и предложили положить его в больницу. Матушка не благословила положить больного на стационар, а велела лечить дома. Но Зинаида положила мужа без благословения в больницу, и хотя вскоре забрала домой, тем не менее, больной прожил не долго, в течение года скончался.

Оказывая людям молитвенную помощь и исцеляя их, матушка Манефа стыдилась брать пожертвования в это тяжелое время. Но, имея благословение схиигумена Макария, с благодарностью принимала, чтобы можно было накормить пришедших издалека. От матушки никто не уходил голодный. К ней шли простые люди, шли священники, для духовного общения. Люди, далеко не духовные, приобщались к Богу, познавали силу матушкиных молитв.

Господь не оставлял схимонахиню Манефу без помощи и поддержки. Долгое время с ней прожила бывшая медицинская сестра, а ныне монахиня Анна, а также монахиня Фотиния, позже принявшая схиму с именем Евстафия.

Компенсируя беспомощность схимонахини Манефы, Господь посылал ей единомышленников, близких по духу людей, опекавших и оберегавших ее. С их помощью обрабатывался огород, велось несложное хозяйство. У каждого было свое послушание: монахиня Анна читала молитвы, Акафисты, Псалтирь, помогала принимать посетителей, ходила на реку стирать. Монахиня Фотиния готовила и убирала. В большой духовной дружбе с матушкой был отец Артемий (Потоцкий), иеросхимонах, служивший в г. Довске, пострадавший за веру Христову в ссылках, в Сибири. Отец Артемий направлял людей, нуждающихся в духовной помощи, к матушке Манефе.

Для укрепления духовных сил Господь послал схимонахине Манефе глубоко верующего человека. Так, бывший офицер Красной армии, фронтовик, прибыл в г. Гомель. Временно определился на проживание к схимонахине Серафиме. Наслушавшись от нее и от других людей о прозорливости схимонахини Манефы, Николай подался к матушке получить облегчение от тяжелых болезней. Оглядев пристально с головы до ног Николая, худощавого красивого молодца, схимонахиня Манефа коротко и твердо произнесла: «Будешь священником». В глубине сердца у него самого и раньше проскальзывала такая мысль, а сейчас, выслушав матушкино изречение, он поверил в свое призвание быть священником. По своей душевной доброте Николай зачастил к беспомощному человеку. В хозяйстве матушки Манефы нужны были его умелые мужские руки: чинить забор, крышу, заготовить дрова на зиму. Вскоре Николай Мамичев, оставив работу на деревообрабатывающем комбинате, переселился к матушке Манефе на постоянное место жительства. Живя у матушки, Николай принял тайное монашество от схиигумена Макария еще при его жизни и был рукоположен во священника. Тогда сам собой образовался маленький монастырь, в котором были: священник иеромонах Николай, схимонахиня Манефа и три монахини: Анна, Евстафия и Фотиния. Обитель жила по своим сложившимся правилам. Все в доме старались делать по согласию, а с появлением собственного священника многое в маленьком монастыре еще более преобразилось. Отец Николай выстроил деревянную пристройку из 2-х комнат для приезжих, летнюю кухню, соорудил матушке коляску для передвижения.

Между приемом паломников, духовных чад, молитвой и службой матушка Манефа шила, вышивала или штопала белье. Наволочки, постельное белье, носки, покрывала – все было заштопано аккуратно, все было чисто и опрятно. Во время шитья монахиня Анна вслух читала матушке любимые псалмы: 26-й, 50-й, 90-й, 17-ю кафизму, да и всю Псалтирь. Летом матушка сидела во дворе, шила и вышивала, одновременно принимая приезжих. Почти все свои средства матушка отдавала на монастырь. Матушка Манефа никого не упрекала, не укоряла в грехах. Ее спокойное лицо выражало искреннее сочувствие, любовь, доброжелательность, жизнерадостность. Матушка советовала часто читать 90-й псалом «Живый в помощи», «Да воскреснет Бог», так называемую ею «Довоскресную» молитву, от нападения врагов.

Во время ночного кратковременного отдыха матушка оставалась одна, да и тогда в ночных видениях матушку Манефу посещал иеросхимонах Артемий, духовный отец матушки, который ограждал свое чадо от возможных искушений. Уйдя из земной жизни, отец Артемий продолжал окормлять матушку, как думается, за ее особо ревностное отношение к послушанию, подсказывал, делал замечания; наставлял следить за отцом Николаем в восхождении его по духовной лестнице.

Несколько раз во сне матушка видела Божью Матерь. Это видение было ясным, сопровождающимся благоговением и всеобъемлющей любовью к человеку. Божья Матерь являлась то в виде строгой, табачного цвета одежды, монахини, то в виде юной, необыкновенно привлекательной девушки. «Молись мне», – говорила Она, и, хотя матушке не сразу дано было знать, что посещала ее Богородица, сердце при каждом посещении трепетало, и готово было от счастья выпорхнуть из груди.

Однажды в ночном видении матушке явился Высокопреосвященнейший Митрополит Антоний Мельников (†1978) вместе с назначенным на его Высокопастырское место Митрополитом Филаретом. Владыка Антоний заметил, что Митрополит Филарет – его приемник, богобоязненный архипастырь, хотя и молодой, в нем есть страх Божий. Во сне матушка Манефа жаловалась отцу Артемию на свою болезнь, недомогания, спрашивала, когда ее заберут, говорила, что устала жить. Жаловалась, что отец Николай, бывает, находится в большом несогласии с ней, из-за чего она расстраивается. Иеросхимонах Артемий на все жалобы матушки отвечал, что ей нужно терпеть. «Все святые терпели и тебе нужно терпеть. Пей святую водичку и терпи». Иногда он давал для болящих людей очень действенные рецепты, говорил, что матушка нужна иеромонаху Николаю, ему без нее будет худо. Поэтому Господь держит матушку возле о. Николая, подкрепляя его болезненное состояние. Указом Митрополита Антония иеромонах Николай (Маличев) был направлен настоятелем в Кривскую церковь Святителя и Чудотворца Николая.

Много было потрачено сил и средств на ремонт храма. Верующие помогали в ремонте и украшении церкви. Все близкие духовные чада о. Николая: Мария Богуш, Любовь Мироненко своим участием помогали в обновлении и украшении храма. Обновленный храм действовал по воскресным дням и праздникам. Радовали ручники, вышитые умелыми матушкиными руками, покрывающие иконы святых, создавая в церкви уютный домашний вид.

Сильный духом отец Артемий наставлял отца Николая, как при жизни, так и после смерти, являясь во сне схимонахине Манефе, как сам объяснял, для укрепления веры отца Николая.

Так, однажды отец Николай какому-то человеку сказал дерзкое слово. Не зная об этом случае, матушка Манефа увидела во сне отца Артемия, который сказал: «Скажи отцу Николаю, чтобы не смел грубить людям, а был ласков и терпелив, а иначе какой пример подает им? Вина на нем будет, если отвратит человека от Церкви, да и душе своей повредит». В будущем отец Николай признался, что действительно был такой случай и в своей дерзости покаялся.

Кроме Кривской церкви матушка посещала и Свято-Никольскую церковь в городе Гомеле, и регулярно приступала к принятию Святых Христовых Тайн. Настоятелем прихода в то время был отец Василий Копычко, благочинный Гомельского округа. Однажды схимонахиня Манефа видела, как к батюшке Василию подошел неопрятный человек, и у нее проскользнула вражья мысль, что ей бы не хотелось принимать Святое Причастие после этого человека. И в тот же момент отец Василий подозвал матушку ко Святой Чаше, произнеся: «А теперь примет Святое Причастие во исцеление души и тела схимонахиня Манефа».

Нередко по ночам матушку навещали злые духи в образе разных людей, угрожая ей или требуя от матушки, чтобы она не помогала отцу Николаю или другим духовным чадам. Матушка гнала прочь своими шерстяными четками вражьих посланников, которые тут же исчезали. За это много нападок терпела матушка от людей. Ей встречались ненавидящие в ее лице Православную веру, хотя некоторые из них позже каялись в своих поступках.

Как-то раз матушка Манефа проснулась очень встревоженная. Она видела о. Артемия на облаке, а в руках у него была голубая косынка, к которой тянутся бесы. От них отбивался отец Артемий, говоря, что за грех воровства было принесено покаяние, но враги не отступали. Вспомнила тогда матушка Манефа, что не исповедовала забытый грех детства, когда она девочкой взяла соседскую косынку, и сшила из нее платье для куклы.

Помогая друг другу, духовно возрастая, объединились вокруг матушки Манефы люди различных возрастов, занятий и судеб в единый церковный организм. Приходили к матушке Манефе люди с разной целью: кто помощи Божьей искал, а кто просто просил «погадать». К каждому из них был свой подход: кто не вразумлялся и не верил Матери Церкви, того оставляла без ответа. А всем остальным советы давала и все по скорбям: одним советовала помолиться Божьей Матери, другим – святителю Тихону, и все непременно просимое получали, благодаря наставлениям матушки. К ней в разное время ездили за советом и священники из Гомеля: отец Михаил Мандрик, отец Стефан Гладыщук, отец Федор Харик, из Мозыря отец Василий Тур, отец Петр Повный, ныне архимандрит Феодосий, и их родственники. Она и невесту укажет, и жениха. Чтобы удачно найти другую половинку, она советовала обращаться к Божьей Матери и Николаю Угоднику, читать 12 раз «Богородице, Дево, радуйся» и «Правило веры» утром и вечером. Воспользуется девушка этим советом, а там, смотришь, и дал ей Бог хорошего мужа. Все, кто слушал советы матушки Манефы, были счастливы в браке, потом приезжали ее благодарить. Были случаи, когда матушка Манефа свидетельствовала людям о тайном. Так, собираясь навестить матушку Манефу, купили люди себе по пути яйца, что-то отложили для матушки, а остальное положили под кустом, чтобы не демонстрировать наличие этих продуктов. Получив наставление, они собрались уходить, матушка им и говорит: «Вы не забудьте забрать свои яйца под кустом». Смутились пришедшие, а она им только улыбнулась.

Удивлялись этому ее дару люди. Пришла к ней как-то женщина, в сумке у которой лежал отрез ткани на юбку. Хотела она подарить его матушке Манефе, а потом и передумала. Поговорила женщина с матушкой и довольная собралась к выходу. Матушка, как бы возвращая ее, между прочим, и говорит: «А ткань ты мне так и не покажешь?». Не по себе стало женщине и, сославшись на забывчивость, она достала из сумки ткань, приготовленную для подарка.

Не любила матушка гордых людей, к смиренным было расположено у нее сердце. Так, однажды собралась навестить ее Татьяна (ныне матушка Еванфия). Идет, робеет. Две девушки, которые шли тоже к матушке, стали уверять Татьяну, что к матушке она не попадет, т.к. она никого не принимает. Расстроилась Татьяна, да очень уж ей матушку видеть хотелось. Стала она про себя молитву творить, а назад решила не возвращаться. «Бог даст, может и примет», – думала она, пропуская впереди себя тех двух девушек, которые, уверенно шли к матушке по праву их знакомства с ней. Приветствовала их матушка с холодком, да и послала чистить картошку. А Татьяну попросила с ней помолиться, потом, внимательно выслушав, дала спасительные советы.

Как-то произошел в то время несчастный случай. С выпускного вечера пропала у родителей дочь. Три месяца не могли ее найти. За помощью они приехали к матушке Манефе. Она их выслушала и посоветовала заказать акафист Пресвятой Богородице, во время которого, встав на колени, всем усердно молиться и просить открыть, что стало с дочерью. В церковь на молебен собрался народ отовсюду, молились слезно. На следующий день к обезумевшим от горя родителям пришел парень и рассказал, как он убил и где закопал девушку. Следствие никак не могло выйти не только на преступника, но и на место захоронения. Истинно: «Познан был Господь по суду, который Он совершил; нечестивый уловлен делами рук своих» (Пс. 9:17).

Была в Кривской церкви казначей и староста, которую все называли Тарасовна. Много претерпела от нее матушка, но отец Николай оберегал матушку Манефу от этой женщины, которая обращалась к нечистой силе. Когда дотронется Тарасовна до матушки, или нехорошее слово скажет, или посмотрит в глаза дерзко, матушка чувствует себя худо, пока это наваждение пройдет. Тарасовна пыталась вносить разлад в эту «монастырскую» небольшую семью. Матушка все это знала, но нужно было терпеть, помогать людям.

Однажды в февральский день в начале 50-х годов в дом к матушке пришла 26-летняя Любовь Мисько со своей бедой. В 1948 г. она работала на почте зам. начальника 4-го отделения. Работа ей нравилась. Любили ее все, кому в дом приносила денежное пособие, т.к. она не ограничивалась служебным долгом, а видела всякую нужду мирскую; и за больными присмотрит в неурочное время, и в магазин, в аптеку сбегает. Ничего ей за труд не было, все во славу Божию творила. Любовью Христовой дышало ее сердце. Да вот от недобрых людей пришлось потерпеть. Тяжелые послевоенные времена людей в грех вводили. Замыслили молодые парни ограбить почту, думали, что с хрупкой девчонкой управиться им труда не составит. Стали искать подходящий случай и, когда Любовь осталась одна, некий посетитель, ударив ее несколько раз по голове металлической трубой, решил завладеть деньгами. Девушка, как могла, оказывала сопротивление, а потом, рухнув, потеряла сознание. Преступник бежал. За героизм, проявленный при защите государственной собственности, Любе объявили благодарность. Целый год девушка провела в больнице, утратила надежду на выздоровление, и, не получив пенсии от государства по случаю увечья, чтобы как-то выжить вынуждена была выйти на работу. Но головные и сердечные боли не оставляли ее, страх преследовал всюду, и она отчаялась почувствовать себя здоровой. По совету соседки Любовь отправилась к матушке Манефе. «Это Господне провидение привело тебя ко мне», – встретила ее с порога матушка. «Заходи и оставайся у меня ночевать. Мы с тобой и помолимся», – продолжала матушка, меняя все правила в отношении к пришедшей, т.к. получив наставления, посетители обычно уходили. Долго говорили матушка Манефа и Люба, они понимали друг друга с полуслова, их многое объединяло: почти что сверстницы, правда, матушка Манефа была старше на 6 лет, обе любили слово Божие и людей.

«Не печалься, Любушка, будешь ты здорова», – проникшись к ее горю, обещала матушка. «Есть у меня в Киеве знакомый профессор, гомеопат, он тебя вылечит, а приходи ко мне, мы с тобой Богу молиться будем, и в церковь ты меня свозишь, – просила на прощанье матушка Манефа. Зачастила Любовь к матушке, удивляясь ее дару благодарения и заботе о людях.

Как-то везла она матушку в церковь, а та стала жалеть Любовь, что ей тяжело ее вести, и попросила подать ей руку. Протянула руку Любовь к матушке, не зная зачем, а та хотела ее поцеловать. Стало как-то Любе неловко, почувствовала, как нужна она матушке. А профессор Любе, действительно, помог, только хотел он своими глазами увидеть ее. Пришлось матушке и Любе к нему ехать, хотя путь труден был, да люди везде помогали: на руках коляску сносили, в такси сажали, и с Божьей помощью дорога сделалась легкой. По приезде стала Любовь принимать капли, прописанные профессором, человеком верующим и добрым другом матушки Манефы. Вернулось к девушке здоровье. Теперь еще больше она могла помочь матушке и делала она это постоянно, более 10-ти лет до смерти матушки.

Матушке Манефе открывалось многое. Как с листа, рассказала она, отчаявшейся от горя по умершему 26-ти летнему сыну, матери Марии Васильевне всю ее жизнь. Ей хотелось знать причину смерти сына. Во всем винила она себя, впадала в отчаяние. Этот грех против себя матушка Манефа знала; знала, что он может привести к большой беде. Матушка успокоила Марию сказав: «Все по воле Бога. Бог спас его и твою душу от погибели. И уповая на милость Божию, становись на молитвенное служение, принося покаяние вместо сына и за весь род человеческий».

Марии, так много видевшей человеческих страданий и смертей, потому что она была медсестрой на фронте, а затем и в мирное время, открылась правда в спасении человеческой души через веру. Это важнее, т.к. тело уязвимо временем, болезнью, тлением. Душа же вечна. Творить добро, помогать людям – это делала она всегда, а теперь стала делать до самозабвения. Как только выпадало свободное время, она шла к матушке Манефе и на огороде помочь, и заготовки на зиму сделать для людей, приезжавших за советом. А еще, уходя домой, наберет стирки, бывало, идет по колее, разбитой дождем, упадет обессиленная в грязь, кажется, что силы совсем покидают ее, так что и останется здесь под дождем. Едва домой в Гомель доберется, а там смотришь – и силы откуда-то берутся, верно, по молитвам матушки. Деятельная, энергичная, Мария забывала свое горе, когда видела беспомощных людей. Она помогала матушке Манефе, а после ее смерти матушке Серафиме. Но была у Марии мечта, о которой она боялась сказать своей духовной матери Манефе: она хотела вернуть верующим г. Гомеля собор Петра и Павла, восстановить его и сделать центром духовной жизни области, как это и было раньше. Может быть, матушка Манефа и провидела, что Мария в неимоверных трудах с помощью Божией осуществит свою мечту, как впоследствии это и произошло. Приняв монашеский постриг с тем же именем, Мария в настоящее время является старостой восстановленного собора Святых апостолов Петра и Павла. Но тогда все это было еще сокровенно, и никогда матушка Манефа не огорчала людей обнажением их тайн. Делом всей ее жизни было стремление направить волю, мысли и дела человека к спасению в вечности.

Когда случалось в жизни людей отчаяние, мать Манефа укрепляла их примерами подвигов людей, пострадавших за веру. Так, жалея окружающих ее людей, которые уставали от тяжелых бытовых условий, в которых приходилось трудиться, чтобы обеспечить хороший прием людям, матушка Манефа говорила: «Дорогие мои, что нам жаловаться на судьбу. Бог нас питает, дает нам жилье. Никто нас не гонит, не мучает. А вспомните всех тех, кто пострадал за веру, вспомните Иисуса Христа». Послушаешь мать Манефу, вспоминали люди, и ответить нечего. Жизнь по сравнению со всеми ее неприятностями раем покажется. А то и в правду, пока есть время для спасения, нужно не жалеть себя, а любить ближнего своего. «Ведь первое, о чем спросит Бог человека, так это о любви к ближнему», – думала Любовь, теперь уже матушка Митрофания. Послужив матушке Манефе, она стала ее частью, хранительницей светлой памяти о ней.

В один из январских дней 1984 г. уже совсем больная мать Манефа попросила, чтобы вывезли ее на улицу подышать свежим воздухом. Вдруг откуда-то налетели птички и так чудно стали петь. «Птицы Небесному Богу молятся», – сказала в радости матушка. А ночью во сне ей явился отец Артемий и сказал, что в то самое мгновение, когда птицы пели, она должна была умереть. Стала вопрошать тогда матушка у отца Артемия время своей смерти, но он не ответил, ибо Богу не угодно было это открыть, иначе бы каждый, кто знал матушку, захотел бы проститься, а ей это было не по силам. Но все, кто был близок матушке в последнее время, дежурили по очереди у ее постели. Каждому она отдала распоряжение по случаю своей кончины.

Когда ангел смерти приступил к матушке Манефе, то в глазах ее на минуту как бы застыл страх от видения пришедших врагов, но потом она умиротворенно затихла. Умерла матушка Манефа 25 февраля 1984 года.

На похороны приехали все, кто знал и любил матушку. Не могли удержаться от слез не только простые люди, но и священники. Все понимали, что умерла не просто монахиня, а избранница Божия.

Ее похоронили на сельском кладбище в Севрюках.

Рядом с ней покоится ее племянник и иеромонах Николай. Далеко отстоит кладбище от деревни, но тропа к ней не зарастает и до сего дня. Чувствует народ, что через таких людей спасалась земля наша, да и по их молитвам еще держится.

Текст приводится по изданию:

Житие преподобной Манефы Гомельской. Гомель, 2007.

3